| |
ИМПEРАТОР НИКОЛАЙ II КАК ПОЛКОВОДЕЦ
РАЗЪЯСНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ
Георгий НЕКРАСОВ
В первой части моего труда которая была издана короткой брошюрой, я постарался
возможно лаконичнее изложить мой взгляд на Императора Николая II, как полковолдца
и мои заключения, к которым я пришел по изучении ряда материалов. В этой части
я постараюсь объяснить, почему и на основании каких данных я пришел к моим заключениям.
Материал для первого раздела первой части взят в значительной степени из следуующих
источников: С. Ольденбург «Царствование Императора Никлоая II» и «Книги воспоминаний»
Великого Князя Александра Михайловича, друга детства и юности Императора Николая
II. Александр Михайлович, адмирал и отец Российских Военно-Воздушных Сил, рассказывает,
как Государь после кончины Александра III, в слезах, сазал ему, что не готов
править Россией. Конечно, таких слов нельзя было бы услышать, например, от Кайзера
Вильгельма II, самоуверенного и хвастливого человека. С другой стороны, из этого
можно придти и к тому выводу, что 26-тилетний Николай II глубоко понимал, какое
исключительно тяжелое и сложное бремя пало на его плечи.
Oтносительно военного образования Наследника Цесаревича Николая Александровича
можно указать, что ему преподавали следубщие професора Академии генерального
штаба: Г.А. Леер, -- военную историю и сратегию; М.И. Драгомиров, -- курс боевой
подготовки войск; Ц.А. Кюи -- фортификацию; Н.Н. Обручев -- военную статистику.
По-видимому, специально морских предметов он не проходил, но познакомился с
ними на практике, во время своего плавания на Дальний Восток.
Относительно неподготовлености Русского флота к войне с Японией, а также еще
меньшей подготовленности сухопутной армии, говорить не приходится. Вел. Кн.
Александр Михайлович, к началу войны заведывавший торговым судоходством России
рассказывает также и о том, как посылка вспомогательных крейсеров, т.е. вооруженных
пароходов в Индийский Океан для перехвата военной контрабанды для Японии, --
а она текла широкой струей, в значительной мере из Англии, -- была сорвана министром
иностранных дел Лянгсдорфом, испугавшимся перспективы расширения войны. О том,
как эти крейсера оказались поставленными в глупое положение, рассказывал автору
этих строк капитан дальнего плавания Шмельц, бывший мичманом на одном из них.
Поскольку Российский МИД заверял ангичан, что таких крейсеров не существует,
то Королевский Флот Великобритании мог бы с ними разделаться, как с пиратами,
но при встречах предпочитали уважать Андреевсий флаг и вымпелы русских кораблей,
пока те не были отозваны. Это указывает на разлад начавший царить среди бывших
сотрудников и соратников Александра III-го.
Относительно второго раздела следует указать, что значительная часть информации
была взята из труда Роберта Мэсси, Dreadnoght, -- Britain, Germаny and the Coming
of Great War, в котором автор подробно разбирает все детали международных итнтриг,
приведших в конечном итоге к Первой мировой войне. Эти интриги начались еще
задолго до грани веков; Англия была по началу рада видеть возвышение Германии
в ущерб своим старым соперникам, Франции и России, но в начале ХХ века испугалась
растущей экономической и военной мощи Германии, особенно же усиления военно-морского
флота Германии.
Политика Германии была двойственной. Пока у власти был Бисмарк, то он всячески
старался быть в дружбе с Россией. Однако же и при нем, за его спиной статс-секретарь
фон Гольштейн, руководивший германской дипломатией старался направлять ее во
вред России. В этом сказывалась исторический германский Drang nach Osten. И
хотя сам Вильгельм относился к России без предубеждений, фон Гольштейн, после
отставки Бисмарка, смог проводить свою политику более решительно и настолько
успешно, что даже после и его увольнения Вильгельмом, запущенный им механизм
продолжал работать. В результате, ни германский МИД, ни германский генеральный
штаб не хотели видеть своим восточным соседом могучую Россию. Их беспокоило
быстрое восстановление боевой мощи российских армии и флота после войны с Японией.
О том, как проходило это восстановление, я многое почерпнул из воспоминаний
Н.В. Савича, бвышего в ту эпоху председателем Военного и Морского Комитета Государственной
Думы («Воспоминания», «Грани», 1983 г.). В частности, именно ему позвонил адмирал
Григорович и уведомил его, что Государь назначил его Морским министром и поручил
сотрудничать с Думой. В результате, сотрудничество с думой наладилось, а личный
престиж адмирала Григоровича поднялся настолько, что Временное правительство
предложило ему сохранить свой портфель, от чего Григорович категорически олтказался,
считая это изменой присяге.
Отностительно адмирала Н.О. Эссена двух мнений нет. Это был, как его в Морском
сборнике назвали, «Собиратель Балтийского флота». И не только Балтийского, поскольку
именно ему Россия обязана воскрешением духа флота. Том, какую борьбу ему пришлось
выдержать с флотской бюрократией, поведал капитан 1 ранга Н.Ю. Фомин, в своем
докладе в Сиднее в 1959 году. Вкратце: Эссен отказался от финских лоцманов в
шхерах и отказался предавать суду командиров кораблей оказавшихся на мели. Это
вызвало взрыв негодования, однако случаев посадки кораблей на мель оказалось
немного, зато флот овладел шхерами и обнаружил фарватеры, которые финские лоцманы
от него скрывали. Вслед за тем он приказал широко пользоваться боевыми торпедами
(но без боеголовок). Этим он далеко превысил средства, отпущенные на учебный
расход боеприпасов. В результате возникшего конфликта он был предан военному
суду. Этот суд однако был предотвращен по Высочайшему повелению. В этом-то и
была сила «самодержавной» власти Императора и он ее использовал на благо России.
Более сложное положение возникло на Черном море. Туда был назначен другой герой
войны с Японией. Адмирал Вирен был незаурядной личностью, отличаясь как личной
храбростью так и способностями. В очерке посвященном адмиралу Макарову («Порт
Артур, воспоминания участников», Нью Иорк 1955 г.) капитан 1 ранга Иениш приводит
слова Макарова по адресу Вирена: «Какая безумная храбрость!… Но какой умный
маневр!» Приходилось читать и о том, что Вирен равнодушно относился к японским
снарядам во время обстрела. Вступив в командование Первой Тихоокеанской эскадрой,
вернее ее остатками в Порт Артуре после злополучной попытки прорыва, Вирен не
стал искать боя с японским флотом. О причинах он сам написал в английском ежегоднике
Джейна, -- пока в Порт Артуре находилась хоть какая-то боеспособная эскадра,
адмимрал Того не мог увести японский флот на свои базы для ремонта. Поэтому,
в интересах войны было сохранить артурскую эскадру до прихода Второй Тихоокеанской
эскадры вице-адмирала Рожественского, или во всяком случае не дать японцам времени
для ремонта и отдыха. Как мы знаем, этого не удалось достичь; Порт Артур был
сдан. В этом своем решении Вирен-стратег взял верх над Виреном-тактиком и от
героизма отказался. Надо думать, что это было нелегкое решение.
Командуующий с такими качествами был неоценим для Черноморского флота. Однако,
у него была и отрицательная черта: много источников указывает на его нелегкий
характер и на то, что он был не только требовательным, но и жестким. Контр-адмирал
Тимирев («Воспоминания морского офицера», Нью Иорк 1961 г.) пишет о том, как
при капитуляции Порт Артура, Вирен на него раскричался за то что он был неопрятно
одет, что вызвало крики матросов: «Тебе должно быть стыдно, а не ему, он только
что из госпиталя выписался. -- в окопах ранен был!» (Этот эпизод разрушает миф
о вражде между матросами и офицерами). Черноморский флот в то время был все
еще в состоянии потрясения вызванного бунтами на броненосце «Князь Потемкин
Таврический» и на крейсере «Очаков». Главной задачей командующего было восстановление
духа среди всех чинов. Это требовало так трудно определяемых качеств «вождя»,
качеств, заставляющих подчиненных уважать и любить начальника, и желать работать
для него не за страх а за совесть. Этими качествами в избытке обладали, как
Макаров, так и Эссен, но этих качеств не хватало Вирену. И Государь это понял.
О том, насколько Государь был осведомлен о многом, пишет в своих книгах и статьях
морской писатель, капитан 2 ранга Борис Апрелев, окончивший морской корпус уже
после войны с Японией, плававший на «Гардемаринском отряде», а впоследствии
служивший какое-то время на императорской яхте «Штандарт». Государь любил разговаривать
с молодыми офицерами и тут Апрелев заметил то, что Государь знал поименно всех
командиров боевых судов и многих командиров полков. В одном из разговоров Государь
неожиданно заметил: «Да это же ваш выпуск совершил поход аргонавтов. Уходили
от Вриониса и попали как кур во щи!» Апрелев только ахнул; этот эпизод, когда
гардемаринский отряд попытался избавиться от всюду сопровождавшего его поставщика-грека
и для этого на походе изменил курс, но подготовленные другие меры не сработали
и отряд провел несколько весьма неприятных дней, не имея возможности пополнить
свои запасы, после которых его «нашел» Врионис. В официальных докладах это все
было представлено иначе -- и вот Государь выпалил остроты самих гардемарин;
-- eму было точно известно то, что от него скрывали.
Относительно начала войны в 1914 году, западные исследователи сходятся в своих
суждениях, что Государь всеми силами старался избежать войны. Особенно на это
указывает уже упомянутый Мэсси, а также и Дж. Стессингер (John G. Stoessinger
“Why Nations Go to War”, Нью Иорк, 1990 г.), в общем страдающий характерным
для Запада презрительным отношением к императору Николаю II. И.Л. Солоневич,
бывший в те годы политическим репортером газеты «Новое Время», а также будучи
профессиональным инструктором спорта, сравнивает состояние Германии со спортсменом
достигшего своего апогея: Он должен, либо выступить, либо отказаться от выступления.
(«Великая фальшивка февраля» и «Миф об императоре Николае II-м» Буенос Айрес.
1954г.)
Стессингер также указывает, что Вильгельм II связал себя с политикой Австро-Венгрии,
неосторожно дав «слово Нибелунга» императору Францу-Иосифу, чем дал последнему,
в сущности, свободу действий, но понял это слишком поздно. Автор книги «The
Real Kaiser», пожелавший остаться анонимным (Лондон, 1914 г.), но судя по тексту,
близко знакомый с жизнью при германском Дворе, выводит Вильгельма, как человека
мало последовательного и даже несколько поверхностного, в конечном итоге оказавшегося
в руках у немецкой военной партии и поведшего Германию в войну, которой и он
не хотел.
О том, с каким успехом Россия сорвала германский план войны, говорит Барбара
Тухман, в своем труде «Guns of August» (Нью Иорк, 1962г.), разбирая начальные
кампании Германии на восточном и западном фронтах. Она также указывает на блестящие
первоначальные успехи армии генерала Ренненкампфа и на последующий разлад действий
армий Ренненкампфа и Самсонова.
Детальный анализ боевых действиий дает А. Керсновский («История русской армии».
Том 3. Белград 1935-38), но обращает свое внимание, главным образом на сухопутные
театры военныч действий. В Зарубежьи существует огромное количество, как мемуарной
литературы, так и серьезных исследований военных действий того периода. Они
дают весьма богатую, но далеко не однородную картину и оценку событий.
Из мемуарной литературы относящейся к жизни и работе в Ставке, следует отметить
«В Ставке Верховного», ген.-лейт. П.К. Кондзеровского, (Париж,1967 г.) и «В
Царской Ставке» контр-адмирала А, Бубнова, (Нью Иорк, 1955 г.) Оба эти труда
интересны тем, что оба автора прослужили в Ставке всю войну. Таких было мало.
Кондзеровский был «дежурным генералом», то есть заведывал вопросами кадров и
назначений, не соприкасаясь с оперативной стороной -- и даже о самсоновской
трагедии узнал из частного разговора. Кондзеровский дает удручающую картину
«эвакуации» Ставки в Могилев. Это можно было бы назвать просто «паническим бегством».
Но тут же говорит, что германское наступление «остановилось» до принятия командования
Государем.
Бубнов, наоборот, был тесно связан с оперативной частью Ставки, заведуя в первую
очередь вопросами Черного моря. Помимо чисто морских вопросов он дает много
информации об общем стратегическом положении и о личностях. Однако к его информации
приходится подходить осторожно: контр-адмирал С.Н. Тимирев («Воспоминания морского
офицера», Нью Иорк 1961) обвиняет Бубнова в том, что он занялся систематическим
подкапыванием положения командующего Черноморским флотом, адмирала А.А. Эбергардта,
подготовившего вверенный ему флот к войне и оказавшегося на высоте положения.
Действительно, Бубнов не упоминает о двух успешных боях Эбергардта с германско-турецкой
эскадрой, о которых пишут, как русские, так и зарубежные исследователи (D.N.
Mitchell “A History of Russian and Soviet Sea Power”, Лондон, 1974 г., Rene
Greger “The Russian Fleet, 1914-1917” Лондон, 1972 г., кап 2 р. Н.С. Чириков
«Адмирал А.А. Эбергардт», «Морския Записки», Нью Иорк 1963 г. и др.). Не упоминает
он и о блестяще проведенной при Эбергарте Трапезундской кампании. Бубнов является
большим поклонником Вел. Кн. Николая Николаевича, но из его книги видно, что
последний не понимал роли и возможностей флота в мировой войне. При всем своем
снисходительном отношении к Государю, он все же должен был отдать должное приготовлениям
к Босфорской операции, на которой так настаивал Государь.
Напрашивается вопрос, почему Бубнов относится к Государю с таким предубеждением?
Возмоный ответ, - это то, что служа в Петербурге он подвергся долголетней обработке
салонными сплетнями, подчас перероставшими в прямую агитацию против монарха
и подпал под их влияние. Это было уделом очень многих, и даже в эмиграции многие
продолжали оставаться под неким гипнозом этих сплетен и продолжали повторять
их, хотя их лживость уже была разоблачена. Этим только и можно объяснить тот
парадокс, что нередко авторы исследований делают выводы, которые не совпадают
с материалами, которые они же сами приводят.
Бубнов говорит о том, что Государь придавал огромное значение занятию Турецких
проливов, -- и не только для скорейшего решения войны, но и длдя дальнейшего
укрепления геополтического положения России. Он также считает, что это никак
не входило в планы Англии и что поэтому Англия предприняла Дарданелльскую операцию
тайком от России, с тем, чтобы самой захватить проливы. Это, как известно, не
удалось. Этими словами, однако, он открывает «ларчик Пандоры». Государь поставил
занятие Турецких проливов, как главную цель войны и добился признания этой цели
союзниками. Этим он собирался решить вопрос, от которого Россия страдала еще
со времен князя Олега -- и особенно в 18 и 19 столетиях. (После этого, по-моему,
трудно говорить об «ограниченном уме» Государя). Это никак не могло входить
в дальние планы Великобритании. Что же могла она предпринять? История дает нам
четкий ответ: ликвидациию неугодного монарха, как это уже было сделано с императором
Палом 1: оклеветать и окутать некоей «Черной легендой», затем, чтобы убрать
его руками его же подданных подпавших под гипноз этой «черной легенды». И.Л.
Солоневич в упомянутых уже трудах категорически отвергает версию об английских
интригах в пользу революции. Он считает, что Англия не могла хотеть революции
в течение войны, в которой Россия играла столь видную роль. Однако изучение
труда Роберта Мэсси, с его описаниями интриг Лондона и Берлина, наводит на мысли
о другом сценарии: согласно Черчиллю, Англия знала, что война уже была Германией
проиграна и что Россия стояла на пороге исключительной по своим размерам и последствиям
победы. И несмотря на то, что Россия была союзником Англии на данный отрезок
времени, она все же оставалась в первую очередь ее соперником в историческом
плане. А соперникам, как известно, надо подрезать крылья! Даже если это сопряжено
с неким риском.
То, что Англия боялась России подтверждается книгой кап. 2 р. Б. Апрелева «На
Варяге» (Шанхай, 1934 г.). Совершая переход из Владивостока на Мурман в 1916
г., ему пришлось быть свидетелем того, как тепло относилось к русским население
английских колоний. Больше всего это почувствовалось в Адене, когда он был на
английских позициях готовясь к артиллерийскому обстрелу турецких позиций. Там
для встречи с ним выстроились офицеры-индусы, восторженно глядевшие на представителя
«Белого Царя». Сопровождавший Апрелева офицер-англичанин, прекрасно говоривший
по-русски, сказал ему, что Россия индусам видится как нечто сказочное, а Русский
Царь, как воплощение добра. Итак Англия знала, каким престижем обладала Россия
еще до победы. А каким бы он стал после победы? Могла-ли Англия это допустить?
А если нет, то что ей необходимо было предпринять?
Апрелев, служивший в Морском генеральном штабе и на Белом море, приводит также
много интересных данных о формировании Флотилии Северного океана, проведенной
по указанию Государя (что подтверждает и Митчелл).
Все источники сходятся на том, что Государь обладал исключительным самообладанием,
был в личной жизни скромным и ненавидел всякую позу, в отличие от своего кузена
Вильгельма. С 1915 года ему приходилось нести двойную нагрузку, как главе государства
и как верховному главнокомандующему, в условиях исключительно трудной семейно-политической
обстановки, вызванной гемофилией Наследника и, как последствие, болезненной
нервностью Императрицы. В такой обстановке очень легко было создавать сплетни,
а из сплетен строить черную легенду.
Одним из тех, кто к этим сплетням остался глух, был морской атташе США, кап.
1 р., а впоследсствии вице-адмирал Макколли, считавший Государя умным и сильным
человеком и продолжавший чтить его память до конца своей жизни.
Можно говорить о том, что Госудрь и Государыня придерживались различных политических
взглядов, но это не входит в рамки данного труда. Посол Франции М. Палеолог
услышал от посла Великобритании Дж. Бьюкенена о якобы словах Государыни, что
Государь слаб, а она сильна. Если Государыння действительно сказала это представителю
иностранной державы, то это говорит об ее уже крайне расстроенных нервах. Возможно,
однако, и даже более вероятно, что это была очередная сплетня, часть той черной
легенды, которой английская политика уже окутывала Государя.
Зачем? Затем, чтобы никоим образом не допустить появления России в первом ряду,
(а то еще и на первом месте) среди держав-победительниц. И если бы для этого
потребовалось затянуть войну, то такая цена была бы приемлема. И особенно если
учесть, что главная тяжесть затянувшейся войны на западном фронте выпадала на
долю Франции, которая также являлась исторической соперницей Англии. Таким образом,
Великобритания, вступившая в войну в союзе с двумя своими историческими державами-соперницами
против новой державы-соперницы, могла, как говориться, одним камнем убить сразу
трех зайцев: раздавить Германию, всадить нож в спину России и обескровить Францию.
Что же касается своих потерь, то и те в значительной мере пришлись на долю колоний
и доминионов: Канаду, Австралию, Новую Зеландию и Индию. (Насколько Англия просчиталась,
показали дальнейшие события, когда она сама оказалась в тени нового соперника,
-- США).
Kонечно, приведенные выше соображения могут быть оспариваемы; автор не претендует
на некое всеведение. Сценарий построен теоретически, опираясь лишь на некоторые
факты. Тому, кто захотел бы этот сценарий доказать, предстоит большая работа
с архивами ряда государств. Опровергнуть, правда, тоже было бы нелегко.
Черная легенда, (а она существовала) свое дело сделала. Гипноз от нее, однако,
остался. И если у У. Черчилля хватило ума, совести и мужества, чтобы сказать
миру о том, что император Николай II привел Россию к самому порогу победы, то
у многих историков, да и просто людей до сих пор не хватает каких-то сил, чтобы
вырваться из под этого гипноза, чтобы признать, кем был император Николай II.
Георгий НЕКРАСОВ
См. также:
ВОЕННОСЛУЖАЩИЕ ОДНОЙ ИЗ ВОИНСКИХ ЧАСТЕЙ СОВЕРШИЛИ ПАЛОМНИЧЕСТВО В ХРАМ-НА-КРОВИ И В МОНАСТЫРЬ НА ГАНИНОЙ ЯМЕ.
РОССИЙСКИЕ ВОЕННЫЕ ПОЧИТАЮТ ЦАРСКУЮ СЕМЬЮ
Обсудить на форуме
Оставить сообщение в гостевой книге
Пресс-служба Единого Отечества
|
|
