11.09.08

Такая постановка вопроса безусловно грешит упрощением. Впрочем, сам факт категорического умалчивания об Афганистане на фоне российско-западного кризиса показателен от противного. Скажем больше: состоявшийся 1 сентября чрезвычайный саммит Евросоюза выявил намерение Запада усилить общее давление на Москву, не прибегая при этом к острым точечным мерам. Ибо в противном случае Россия получила бы повод к не менее острому несимметричному ответу.

Афганская операция альянса является едва ли не единственной совместной кампанией стран НАТО, оправдывающей глобальную роль альянса в международно признанной горячей точке. Больший масштаб иракской операции в этом смысле менее показателен - это, все-таки, американская кампания, к тому же не популярная среди союзников Вашингтона. Афганистан же, прочно ассоциируясь с талибским прошлым и наркотическим настоящим, волей-неволей мобилизует не только евроатлантический, но и остальной мир на противостояние глобальным угрозам.

Из многочисленных аспектов афганской кампании выделим тот, что напрямую относится к российско-натовским отношениям. Начнем с бухгалтерии. Суммарные затраты США и их союзников на иракскую и афганскую кампанию составили около 700 миллиардов долларов. Почему суммарные? Потому что особенности регионального расположения обеих стран, а также определенное сходство в действиях войск предопределяют единый вектор приложения усилий.

Впрочем, для нас важнее другое: почти треть этой суммы тратится на доставку сюда грузов из США и Западной Европы. До настоящего времени до 60 проц. грузов, предназначенных для западной группировки в Афганистане, доставляется через Пакистан. Вторым по значению маршрутом (до 20 проц.) стал воздушный и наземный мост через Россию. Прочие, главным образом, ситуативные маршруты пролегают через Среднюю Азию. Формально мы разрешаем переброску невоенных грузов. Но возможности контроля за их номенклатурой по понятным причинам ограничены. Так или иначе, наша заинтересованность в стабилизации Афганистана помогает находить на этот счет компромисс с натовцами.

Однако непредсказуемость внутриполитического развития Пакистана после ухода президента Мушаррафа безусловно скажется на объемах и способах обеспечения афганской группировки. По мнению экспертов, объем натовского военного транзита через Пакистан может снизиться до 35-40 процентов хотя бы потому, что в так называемой зоне пуштунских племен явственно усиливается поддержка талибов. Уже сегодня натовская дипломатия ищет альтернативный маршрут через Турцию, Азербайджан, Каспий и Туркмению. На рубеже этого года в связи с политическим обострением в Пакистане (убийство Бхутто) американцы пытались договориться с Тегераном и Пекином. Но любой из векторов доставки, альтернативных пакистанскому и российскому, требует согласования транзитной "цепочки" со странами, находящимися в сложных отношениях между собой (Турция-Армения-Азербайджан). При этом разрыв даже одного звена обрекает натовцев на дополнительные расходы.

Существует и политический аспект трансроссийского транзита. Фактически это единственный пример практического взаимодействия Москвы с Брюсселем. Отказ от него ставит под вопрос внешнюю договороспособность альянса. Можно спорить, является ли транзит формой военного присутствия в регионе, но очевидно, что согласование маршрутов открывает возможности для политического влияния на среднеазиатские элиты, интегрируемые ШОС и Организацией Договора о коллективной безопасности.

При этом влияние России в Средней Азии достигло своего постсоветского пика. Возникают предпосылки к созданию "газовой ОПЕК" с участием России, Ирана и среднеазиатских государств (более 70 проц. мировой газодобычи). При реализации этого перспективного для нас проекта резко снижается значение транскаспийских и прочих обходящих Россию трубопроводов, ибо солидарно устанавливаемые цены на сырье повлияют на развитие всей энерготранзитной инфраструктуры. Для Запада это не только макроэкономический, но и геополитический фактор.

В заключение - о главном. Потери убитыми почти 50-тысячного натовского контингента в Афганистане достигли почти 1000 человек. Он действует в режиме дежурного реагирования на вылазки талибов, но долгосрочного влияния на обстановку не оказывает. Талибан из традиционной ночной власти вырос в главную всеафганскую политическую силу, консолидирующуюся по не менее привычному принципу борьбы с иноверцами. И злорадство здесь неуместно. Более 90 проц. наркотиков, оседающих в России или переправляемых в Европу, имеют афганское происхождение. 70 проц. от этого объема производится в районах, контролируемых талибами.

После начала антиталибской операции посевы мака в Афганистане выросли в 36 (!) раз. Европа воспринимает это острее, чем США, испытывающих наркозависимость от Южной Америки. Для американцев же уход из Афганистана станет поражением в борьбе с международным терроризмом, освящающей всю внешнеполитическую деятельность Вашингтона с 2001 года. Казненный Саддам в этом смысле менее символичен. Весьма вероятно удвоение численности западного контингента в Афганистане уже в 2009 году с возрастанием к 2017 году суммарных расходов на ирако-афганский антитерроризм до 3 триллионов долларов.

Так что Саакашвили с Грузией - не повод сводить к нулю отношения с Москвой.

Борис Подопригора