22.08.08

В пылу событий вокруг Грузии для российской общественности где-то на втором-третьем планах прошло известие об отставке президента Пакистана Первеза Мушаррафа. Это результат невнимания к тому, что происходит в Третьем мире, который многие по-прежнему трактуют лишь как объект для вмешательства старых полюсов силы. Но в эпоху глобализации и Интернета подобное недопустимо – события, которые случаются в Азии или Африке могут моментально влиять на жизнь в Европе или в Северной Америке.

Это особенно касается Пакистана – страны с населением на тридцать миллионов больше, чем в России, и этот разрыв ежегодно увеличивается – мы продолжаем вымирать каждый год на несколько сот тысяч, а там – ежегодный прирост на миллион и более. Пакистан относится к числу так называемых "следующих одиннадцати" – группы стран, которые по оценке экономистов, сыграют выдающуюся роль в XXI столетии. Его роль в мировой экономике постоянно возрастает, главный город и порт Пакистана – Карачи – уже сегодня представляет собой один из крупнейших мегаполисов Азии. Что еще более важно – Пакистан одна из восьми ядерных держав современного мира, единственная мусульманская страна с атомной бомбой. Кроме того, в силу своего географического положения Пакистан имеет важнейшее значение в геополитических раскладах, связанных и с войной в Афганистане, и с борьбой против международного терроризма, и с противодействием наркотрафику и исламскому фундаментализму.

Поэтому не случайно весь мир обратил внимание к Исламабаду в связи с объявленной отставкой Первеза Мушаррафа. Что теперь ждет эту страну, находящуюся в жестком, более чем полувековом противостоянии с Индией, и с крайне неустойчивой внутриполитической конструкцией? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, заглянем в недавнюю историю страны.

Первез Мушарраф пришел к власти в результате бескровного военного переворота в октябре 1999 года. К тому времени страна одиннадцать лет жила в условиях демократии после гибели в авиакатастрофе прежнего военного диктатора Зия-уль-Хака.

За власть эти годы боролись две основные партии – Пакистанская народная партия под руководством Беназир Бхутто и Мусульманская лига Наваза Шарифа. Первая партия исповедовала левые идеалы, но с учетом ее приверженности исламу. Вторая – консервативно-центристская сила. Пакистанская политика сильна подвержена семейственности и клановости. Несмотря на всю остроту борьбы, она протекает в основном в узком кругу феодальных семей – та же ПНП после гибели Беназир Бхутто перешла в руки ее вдовца Али Зардари и 19-летнего сына Билавала.

Бесконечная смена правительств привела лишь к хаосу и анархии в стране. Беназир Бхутто, дважды возглавлявшая кабинеты, к тому времени полностью себя дискредитировала своим популизмом и неумением наладить конструктивную работу. Ее муж Али Зардари почти не вылезал из тюрьмы, будучи осуждаемым за коррупцию: его прозвище звучало как "Мистер 10 %" (откуда и пошла кличка Касьянова). Ее основной политический противник – Наваз Шариф – также не преуспел в решении основных проблем Пакистана. Хотя именно при нем страна впервые произвела в мае 98-го ядерное испытание, но это вызвало лишь международные санкции.

В мае 1999 года в Кашмире вспыхнул локальный военный конфликт с Индией – так называемая Каргильская война, в которой Пакистан потерпел поражение. Армия считала себя преданной гражданскими политиками, и вошла в острый конфликт с тогдашним премьером Навазом Шарифом. На тот момент генерал Мушарраф являлся начальником генштаба – то есть верховным главнокомандующим. Когда в октябре 99-го он отправился в загранкомандировку, то, воспользовавшись удобным случаем, Шариф объявил о его отставке. Мушарраф решил немедленно возвращаться домой. Его самолет, по приказу Шарифа, не разрешали сажать в аэропорту Карачи. В этот момент армейские генералы вмешались в ситуацию, захватили власть в свои руки, и дали разрешение на посадку самолета, у которого оставалось топлива на несколько минут полета. В аэропорту Мушарраф вышел де-факто правителем страны. Таким образом, он возглавил переворот, который сам не планировал. Можно сказать, что его вознесли во власть без его ведома.

Первез Мушарраф лишь продолжил традицию пакистанской политики и истории – за 60 существования государства у власти большую часть времени находились военные диктаторы – Аюб Хан, Яхья Хан, Зия-уль-Хак. Этим Пакистан отличался от Индии, где все то же время правительства формировались победившими на выборах политическими партиями. Склонность Пакистана к диктатуре можно объяснить целым рядом причин – страна является совершенно искусственным образованием, состоящим из мусульманской части Индии, которую населяют самые разные народы. У страны де-факто до последнего времени не было собственного самосознания, своей истории. Хотя в советское время было принято писать, что Индию раскололи на две части хитрые и коварные колонизаторы, чтобы натравливать мусульман и индусов друг на друга, это не так. Раскол произошел по воле самих жителей субконтинента. Лидеры освободительного движения боялись друг друга больше, чем колонизаторов. Англичане усмиряли страсти, и Неру с Ганди, и Джинна (основатель Мусульманской лиги и самого государства) понимали, что уйдет цивилизованная сила – и начнется кровопролитие, и потому мусульманам и индусам надо жить врозь. В принципе, так оно и случилось – несмотря на "развод" двух территорий, обретение независимости стало величайшей трагедией в истории Индии, так как привело к невероятной резне между представителями разных религий.

В дальнейшем Пакистан несколько раз воевал с Индией, по сути проиграв все войны. В 1971 после поражения в очередной войне он потерял свою восточную часть, которая стала независимым государством Бангладеш. Это означало утрату почти половины населения (!) и пятой части территории. Противостояние между вчерашними "братьями" привело к ядерной гонке на юге Азии.

Внутри страны также никак не удавалось выйти на спокойное развитие. Даже после того как бенгальцы создали в результате вооруженной борьбы свое государство – Бангладеш, этнические противоречия в Пакистане не исчезли. Он представляет собой клубок противоречий. Почти половину населения составляют пенджабцы, но государственный язык – урду, который является родным для ничтожной части населения, тогда как во враждебной Индии на урду как родном говорит в пять раз больше людей. (В известном смысле урду в Пакистане – как иврит в Израиле). В стране проживает гораздо больше пуштунов, чем в Афганистане (в последнем пуштуны – государствообразующая нация). Хотя Пакистан – исламская страна, что записано в конституции, и шариатское законодательство там вводилось неуклонно в течение последних десятилетий, сами мусульмане расколоты на шиитов (меньшинство) и суннитов, между которыми периодически вспыхивают кровавые конфликты. Племена Северо-Западной провинции и Белуджистана фактически сохраняют полунезависимый статус, и ведут партизанскую войну. В стране два миллиона афганских беженцев.

После известных событий в Афганистане, особенно после возникновения движения "Талибан", в стране резко усилились радикальные исламские настроение, Пакистан стал одной из опорных баз "Аль-Каиды".

Вдобавок ко всему Пакистан оказался вовлечен в распространение ядерных технологий по всему свету. Отца ядерной военной программы Исламабада Абдул Кадир Хана, так сказать пакистанского Курчатова, обвинили в передаче атомных секретов Северной Корее, Ирану и Ливии, что он вынужденно признал.

Геополитически Пакистан противостоит Индии, и потому уже более сорока лет тесно сотрудничает с Китаем, он активно втянут в афганские дела, и является ареной борьбы с международным терроризмом, которую ведут США.

Во главе вот такой изначально проблемной страны и оказался в 1999 году генерал Первез Мушарраф. Он родом из семьи "мухаджиров" (беженцев из Индии), является профессиональным военным, прошел через несколько индо-пакистанских войн, и с 1998 года являлся председателем комитета начальников штабов – высшей воинской должности. На этом посту он и организовал Каргильскую войну с Индией, что, впрочем, сам отрицает, утверждая, что лишь выполнял приказы Наваза Шарифа. Первые два года его режим находился под санкциями, наложенными на него Западом, в связи с отстранением от власти законного премьера. Но 11 сентября 2001 года все изменилось. Начало "Войны против террора" ознаменовало снятие санкций с режима Мушаррафа, и напротив, открыло путь к массированной американской помощи. Генерал стал важным союзником Запада в борьбе против талибов и "Аль-Каиды".

Однако ни военная, ни дипломатическая, ни экономическая поддержка не укрепили режим генерала. Хотя он и взял за образец другого генерала – Ататюрка, похвастаться подобными достижениями он не мог. В XXI веке действовать рецептами столетней давности невозможно. Мушарраф не решался править как простой военный диктатор, а все время стремился получить легитимность и опираться на народную поддержку, пытаясь, образно говоря, усидеть на двух стульях. Естественно, подобная непоследовательность привела его к политическому краху. К тому же в Пакистане многие возненавидели его за борьбу с исламистами, венцом которой стал штурм Красной мечети в прошлом году, и за отстранение от должности судей Верховного суда. Сторонники Беназир Бхутто приписали ему смерть своего лидера, последователи Наваза Шарифа не переносили его по определению. В конце концов, Мушарраф сдался и позволил вернуться из изгнания Шарифу и Бхутто, отказался т командования армией, стал штатским президентом, разрешил провести свободные выборы в парламент, на которых победила оппозиция, утвердил премьером ее представителя. Однако все эти уступки не спасли генерала от неминуемого вынесения импичмента. И ПНП и Мусульманская лига почувствовали его слабость и решили додавить его до конца. Не желая покинуть президентский дворец с позором, Мушарраф решил покинуть свой пост добровольно.

Что же теперь ждет Пакистан? До сих политических противников – Наваза Шарифа и наследников Беназир Бхутто – объединяла лишь ненависть к Мушаррафу. Они уже успели перессориться еще до его отставки – министры от Мусульманской лиги подали заявления об отставке пару месяцев назад. С уходом Мушаррафа рухнул тот стержень, на котором держалось единство правящей коалиции ПНП и Мусульманской лиги. Уже вопрос о том, кто станет следующим президентом Пакистана, способен вызвать между ними настоящую войну. Семейственность и клановость пакистанской политики порождают неприятный феномен – крайне узкий круг действующих лиц, невозможность пробиться к власти свежим лицам. И Наваз Шариф, и Али Зардари давным-давно дискредитированы и не могут ничего предложить стране. Генерал Мушарраф хотя бы дал возможности для развития экономики, которая при нем быстро росла, также при его правлении наблюдалось буквально взрывное распространение электронных СМИ, было основано много новых телеканалов.

Смогут ли его преемники обеспечить и дальше поступательное развитие для гиганта Южной Азии? Спасут ли они страну от мусульманского экстремизма? Не дадут ли раскачать лодку фанатикам и террористам? Как будут складываться отношения с Индией? Относительно ядерной страны все эти вопросы имеют первостатейное значение. Ближайшее будущее даст на них ответ.

Максим АРТЕМЬЕВ 

 Интернет-журнал "НОВАЯ ПОЛИТИКА" (www.novopol.ru).