4.08.08

Прежде всего, я, как и некоторые из выступающих, хочу обратить внимание на то, что на прошедшем в июле этого года Архиерейском Соборе Русской Православной  Церкви, тема 1020-летия Крещения Руси, которую мы здесь обсуждаем, напрямую была завязана на обсуждении проблемы церковного единства. Она действительно стала одной из главных тем Собора, и не случайно одним из главных итоговых соборных документов стал документ «О единстве Церкви». В этом тексте говорится: «ныне мы решительно заявляем, что единство Святой Руси является величайшим достоянием нашей Церкви и наших народов, сокровищем, которое мы будем хранить, отдавая все свои силы на преодоление искушений, соблазнов и попыток разделения».

Также я хочу обратить внимание на то, что на прошедшем Архиерейском Соборе  государственному руководству России, Украины и Белоруссии  было предложено включить день Святого князя Владимира - 28 июля - в число государственных памятных дат. Насколько я знаю, Россия пока этого не сделала, к сожалению; но будем надеяться, что это произойдет в дальнейшем.

Очень важно, что при обсуждении события 1020-летия Крещения Руси и проблемы церковного единства, исходя из итоговых соборных документов, отчетливо видно, что таких угроз и церковному единству, и вселенскому Православию, видится две. Во-первых, это современная вспышка так называемого церковного филитизма и связанная с ней угроза автокефалистских расколов, и, во-вторых, это та самая, сегодня здесь многократно обсужденная конфликтная и во многом антиканоничная политика Фанара, называемая «восточным  папизмом».

И, как мы видим, обе эти угрозы имеют прямое отношение и воплощение в современном украинском церковно-политическом пространстве, и в полном масштабе проявляются в проведении празднеств в честь 1020-летия Крещения Руси. Хорошо известны все конфликтные, агрессивные, провокационные заявления и действия, которые осуществлялись накануне этих празднеств. Мы многие из них уже ни раз упоминались. Это и

- захваты храмов Русской Православной Церкви раскольниками; и, насколько мне известно, попытки частичной передачи некоторых помещений Киево-Печерской лавры т.н. «киевскому патриархату» Президентским указом;

- внесение поправок к Уставу, не соответствующих Уставу Русской Православной Церкви;  

- заявление т.н. «киевского патриархата», о том, что эту неюбилейную дату 1020-летия  было решено отметить в Киеве так широко, «чтобы исправить несправедливость 20-летней давности, когда основные мероприятия 1000-летнего юбилея проходили в Москве»;

 - недавно предпринятое т.н. «киевским патриархатом» специфическое «уточнением термина «Русь», по словам главы которогоотносить современную Россию к Руси недопустимо, поскольку это «является исторической неправдой», а «древние летописи свидетельствуют, что в X-XI веках Русью называлась сегодняшняя Украина, часть Белоруссии, Прибалтика и часть сегодняшней Польши»;

- осуществляемые и украинскими властями, и киевскими раскольниками, и Фанаром попытки фальсификации церковной истории, которые утверждают, что для Украины Церковью-Матерью  является не Московский Патриархат, а Константинопольский! Так, в недавнем заявлении Ющенко было сказано, что «украинская верующая община и государство убеждены в том, что мы должны двигаться к церковному согласию, к сближению с материнской церковью Константинопольского патриархата».  А в недавнем официальном заявлении Фанара  утверждалось, что «Константинопольская Церковь привела ко крещению украинский народ»;

- и конечно, более чем показательный выбор украинских властей в качестве главы происходящих «торжеств»  не Московского Патриарха, канонически окормляющего территорию нынешней Украины, а Патриарха Варфоломея. Мы все можем лицезреть,  что накануне буквально весь Киев увешан коллажами, изображающими стоящих друг с другом Варфоломея и Ющенко, причем во многих местах они расположены каскадом буквально через каждые три метра! К встрече же Московского Патриарха киевские власти судя по всему вообще никак не готовятся. Лично мне, как и многим из Вас, пока не удалось встретить  на улицах Киева ни одного изображения Московского Патриарха. И честно говоря, создается впечатление, что приглашение Ющенко Алексия Второго было не более чем проявлением вежливого тона, рассчитанным ни на что другое, как на вежливый отказ.  Получается, что празднования 1020-летия Крещения Руси в Киеве превращается в раскольническую, антирусскую и антимосковскую акцию. И видимо, кроме этого содержания никакого другого не имеют.

Рассматривая проблему гипотетического установления «украинской автокефалии», очень важно исходить из существующих канонических принципов автокефализации, что делают, к сожалению, очень редко. В этом контексте возникает несколько требующих рассмотрения вопросов.

Это, во-первых, вопрос, касающийся якобы прямого следования автокефализации из факта возникновения нового государства. Действительно, в связи с произошедшим за последнее десятилетие распадом нескольких крупных государств  на ряд национальных, возникла тенденция к образованию на их территориях национальных Церквей. Можно посмотреть на все те раскольнические тенденции, которые появились в Сербской Церкви, окормляющей территорию распавшейся на несколько государств Югославии… Аналогичные раскольнические тенденции появились и в Русской Церкви после распада СССР… Но все эти процессы дробления Поместных Церквей по национальному признаку (а какой же еще в данном случае признак?), являются несовместимыми с принципиально наднациональной и надполитичной природой Церкви, ее каноническим устройством по территориальному признаку. Очень важно понимать, что существование или возникновение отдельного государства или нации, не может являться достаточным основанием для церковной автокефалии. Об этом прямо указывается в учебниках по Церковному праву: «Административное деление Церкви строится на территориальном, а не национальном принципе. Православные христиане любой национальности, проживающие на одной территории, составляют один приход, окормляются одним патриархальным епископом» (прот. В. Цыпин. Церковное право). Кстати, руководствуясь именно этим принципом , в октябре 1991 года, можно сказать, перед самым распадом Советского Союза, Синод Русской Православной Церкви сделал важнейшее заявление о том, что изменение государственных границ не должно повлечь за собой изменение состава Поместной Церкви, а распад Союза не подразумевает автокефализации отдельных частей Церкви - заявление актуальное сегодня, как никогда.

        Во-вторых, это вопрос, касающийся канонической формы предоставления автокефалии.  Здесь нужно иметь в виду, что автокефалия  может быть предоставлена только по воле самой Матери-Церкви. Кроме того, важным условием является  согласие с автокефализацией абсолютного большинства епископата, духовенства и верующих, естественно руководствующихся церковными интересами, а не политическими или национальными.

И в-третьих, это вопрос о мотивации, вопрос о содержательных основаниях автокефалии. Здесь очень важно понимать, что основным мотивом учреждения автокефалий должна быть очевидная церковная целесообразность; ее учреждение должно нести очевидные положительные последствия для Вселенской Церкви. Причем, эта мотивация должна быть исключительно церковной, должна касаться интересов Церкви, а не текущих политических и национальных интересов.  Ведь в случае, к которому относится проект украинской автокефалии, речь идет не о  естественной форме автокефалии, когда происходит автокефализация вновь образованной Церкви, основанной на неправославной территории, в процессе миссионерства,  которая в случае возрастания до необходимого уровня, получает автокефалию. В случае с Украиной речь идет об отделении одной части, одной митрополии от исторически единой Поместной Церкви. Такой тип автокефалии тоже существует, но он ее учреждение всегда в конечном счете связано  с проблематичностью или невозможностью продолжения окормления этой части Поместной Церкви со стороны Матери-Церкви. Скажем, когда Церковь оказывается в зависимости от светского или инословного государства, оказывается в условиях политических гонений, репрессий, осложняющих даже собственное окормление, или, наконец, нарушает догматическую чистоту вероисповедания. То есть такая автокефалия является исключительным, вынужденным шагом; она связана с трагическими обстоятельствами, не дающими  возможность продолжать управление со стороны Матери-Церкви; она совершается вынужденно ради сохранения православия хотя бы в этой отделившейся части. Это то, что зачастую, к сожалению, не осознается.

Оценивая, исходя из этого, проект украинской автокефалии, приходится констатировать, что запущенный процесс автокефализации можно на всех основаниях считать не неким «естественным процессом», а автокефалистским расколом, никак не связанным с подлинными церковными интересами и потребностями.

        Осуществляющийся проект украинской автокефалии является прямым проявлением ереси и политики церковного филетизма, когда нарушаются принципы церковной организации, когда церковные интересы и ставятся в зависимость от временных национальных и политических процессов.   Этот проект связан с нарушением канонической формы предоставления автокефалии, поскольку осуществляется в обход воли Русской Православной Церкви и воли большинства собственного духовенства и паствы.  Также и с точки зрения содержательных оснований, ни о какой очевидной церковной целесообразностью, а уж тем более положительных последствий для Вселенской Церкви в связи с этой автокефалией говорить не приходится. Никаких обстоятельств, затрудняющих окормление Украинской Церкви со стороны Московского Патриархата, нет. Он не находится  в подчиненном или уязвимом положении со стороны государства, не находится на территории какого-либо инословного государства, не находится в ситуации политических гонений или репрессий, и уж тем более, не находится в догматической нечистоте. Скорее, наоборот, в случае принятия украинской автокефалии, и все эти опасности станут реальной угрозой для Украинской Церкви, которая в этом случае окажется в полном подчинении и зависимости от современной украинской полусветской-полуеретичной,   конфессионально неопределившейся, государственной системы, поскольку она принимает непосредственное участие в ее формировании; а будучи оторванной от РПЦ, она будет испытывать сильнейшее влияние со стороны ратующих за этот  проект униатов и католиков, или окажется под омофором абсолютно зависимого и несамостоятельного «стамбульского епископа».

Что же касается политики, проводимой на Украине Фанаром, которая сегодня уже много раз обсуждалась, я бы добавила следующее. Действительно, анализируя проводимую им политику на протяжении  последних нескольких десятилетий, становится очевидным, что он  действительно всячески способствует  проектам по отторжению Украинской Церкви от Русской, по выведению ее из юрисдикции Москвы. Хорошо известно, что Варфоломей высказывается за создание украинской Поместной Церкви с 2001 года, причем в качестве ее основы видел именно т.н. «киевский патриархат», вокруг которого должны были бы объединиться все остальные раскольники – получается, что какая разница, раскольники  они или нет…главное, что они антироссийские. Известны случаи активного общения и даже сослужения некоторых епископов Константинопольского Патриархата, в частности, печально известного Всеволода Майданского, с униатами из УАПЦ в Львовской епархии. Кроме того, нельзя не обращать внимание на осуществляемую Фанаром фальсификацию церковной  истории, о которой я уже говорила – о вопиющем и безосновательном пересмотре юрисдикционной принадлежности Украинской Церкви.  И сегодня благодаря этой фальсификации, украинские власти и раскольники ждут от Константинополя как бы каноничного признания «незалежной украинской церкви».

В заключении, я хотела бы подчеркнуть, что вся эта осуществляемая на наших глазах церковная, а точнее антицерковная политика Ющенко и украинских властей, а также конфликтная политика Фанара должна точно  и однозначно обозначаться как неканоничная и раскольническая; и должна - не могу не согласиться с отцом Андреем – получать жесткую ответную реакцию. И в этой связи, поскольку вся политика Фанара держится за его «вселенский» титул,  хотелось бы в очередной раз задаться вопросом - может быть, я услышу ответы от Вас, отец Андрей и отец Александр - не имело бы смысл каким-то образом нивелировать этот очень странный титул «вселенского патриарха», за отсутствием той самой «Вселенной» -  а именно, Византийской империи и ее столичного града? титула, сохраняющегося исключительно инерциально, но оказывающегося для некоторых слишком сильным соблазном, не дающим спокойно, мирно и плодотворно сосуществовать православным автокефальным Церквам?

Спасибо.

Елена  Малер-Матьязова, исследователь и публицист в области  философии, политологии и церковной политики (Институт философии РАН)