30.06.08

Иже аще хощешь душу свою спасши, погубить ю: а иже погубить душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю.

Марк. 8, 35.

Глубоко любит человек жизнь и всеми силами своими стремится сохранить ее или, как говорит Слово Божие, стремится спасти душу свою.

Это стремление было истинно и правильно, доколе человек был невинен, доколи он жил и действовал согласно с волею Божиею. Жить для первозданного человека значило творить волю Божию, со­хранять те отношения свои к Творцу и к твари, в которые он был поставлен изначала Самим же Творцом. Своя жизнь была в нем истинною жизнию, сохранить свою жизнь, значило для него сохранить жизнь истинную. Но стремление к сохранению жизни утратило внутреннюю правду и смысл, когда отпадение от Бога омрачило человека. Это стремление осталось; но свое в человеке стало грехом или, по учению Слова Божия, смертью. Преступив заповедь Бо­жию, человек себя сделал средоточием твари и, вместо Бога, стал стремиться к миру, думая и в нем найти удовлетворение духовной жажде души своей и поддержать свою жизнь, которая прежде поддерживалась общением с Богом. Но тварь не давала удовлетворения стремлению человека к истинной богоподобной жизни, человек, в слепоте своей, не замечал этого, — не замечал, что привязанностью к твари, вместо Творца, он только питает живущий в нем грех. Так зараженный смертельным недугом ищет яств, усиливающих недуг, — ищет их, как самой не­обходимой пищи, как приятнейшего наслаждения, нисколько не догадываясь, что они только усиливаюсь и без того страшную болезнь. Что ни делает зараженный грехом человек для сохранения своей себялюбивой, богопротивной жизни, он не находит мира и удовлетворения. Обращается к природе: природа возбуждает его желания, но не удовлетворяет их. Замыкается в себя, но самолюбие, как неугасимый пламень, поглощает все жертвы, приносимые ему, постоянно требует новых жертв и, никогда не удов­летворяясь, грызет человека, как неумирающий червь. Нет в природном, отпавшем от Божества, человеке мира, нет покоя, нет жизни. Обман и не истина лежат теперь в самом стремлении к жизни: ибо это стремление ведет не к жизни, а к смерти. Воистину, кто одними своими силами хочет сохранить свою жизнь, — душу свою спасти, погубить ю.

Чтобы сохранить жизнь, нужно отказаться от своей себя­любивой воли, ради высшего, благодатного закона Евангельского иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, говорит Христос, — тот спасет ю. Господь повелевает полное отречение от своих желаний, ненависть ко греховным побуждениям нашей природы и замену их мудростию и правдою евангельскою. Кто не возненавидит души своей, не может Мой быти ученик, сказал Господь (Лук. 14, 23). Объясняя эти слова, Варсонофий Великий говорит: «как отрекается от себя человек? — Лишь тем, что оставляет естественные желания и последует Господу. Посему-то и говорить Господь здесь собственно о естественном, а не о противоестественном; ибо если кто оставит  только неестественное, то он не оставит еще ничего своего собствен­ного ради Бога, потому что противоестественное не принадлежит ему. А тот, кто оставит естественное, всегда взывает с Апостолом Петром: се мы оставихом вся и в след Тебе идохом, что убо будет нам? и слышит блаженный глас Господа и обетованием удостоверяется в наследовании жизни вечной (Мф. 19, 27, 29). Что оставил Петр, будучи небогат, и чем хвалился, если не оставлением естественных желаний? Ибо если человек не умрет для плоти, живя духом, он не может воскреснуть душею. Как в мертвеце вовсе нет желаний естественных, так нет их и в духовно умершем для плоти. Если ты умер для плоти, то как могут жить в тебе желания естественные?». («Руководство к духовной жизни преп. о. Варсонофия Великого и Иоанна Пророка, ответ 59-й»).

Это не значит, конечно, что человек не должен де­лать никакого употребления из своих природных сил. Нет, наши силы дарованы нам Творцом — одному в боль­шей мере, другому в меньшей, одному в виде одного та­ланта, другому в виде десяти, — и на нас лежит обязан­ность заботиться об их развитии. Нужно только сообщить им направление, согласное с жизнию во Христе, нужно искать сперва Царствия Божия, дабы все земное приложи­лось, по слову Спасителя. И посмотрите, как благотворны, даже для нашей земной жизни, свет веры во Христа и жизнь во Христе! Если человек проникнут верою во Христа и настроен благочестиво, то у него замечательный порядок и гармония в мыслях, действиях и чувствах. Если он ученый, он смелее идет в своих изысканиях, мир для него не потемки, но освещен светом веры. Если он начальник, он правит правдиво и кротко: ибо понимает в свете веры и свои права, и обязанности подчиненных. Если он подчиненный, — не прекословит, не ропщет: ибо видит в начальствующем власть от Бога. Мысль живущего благодатною жизнию во Христе определенна, воля тверда, чувство спокойно, живо, ясно... Его силы не подавлены; напротив, на круг их действия пролит свет, им сообщена крепость, и какое бы дело ни выпало на долю такому человеку — великое ли бремя сановника, скром­ный ли труд ремесленника, — он все делает, как надлежит. Невзгода ли постигнет его, счастие ли начнет его ласкать, — он смотрит на то и на другое светлым взором веры: не падает под гнетом первого, не возносится гордостию сатаны во втором.

Святая Православная Церковь, руководящая своих чад ко спасению, неусыпно заботится о том, чтобы дать человеку с самых первых минут его жизни, вместо, недостаточных для спасения, собственных, поврежденных грехом, сил, начала христианские: просвещает его ум верою, поддерживает его жизнь благодатию Таинств, воспитывает обрядами и благочестивыми обычаями. Не должно бы, кажется, при таких условиях встречать в среде нашей людей, мудрствующих не по Христу, а по плоти. К сожалению, на деле далеко не так.

Часто случается, что, или под влиянием плохих воспитателей, или под влиянием плохой среды, или вследствие совершенного отсутствия руководителей в лета детства, человек, пришедши в сознательный возраст, не находит в себе должного уважения к голосу Святой Церкви. Он начинает легкомысленно относиться к вере и церковным установлениям; опираясь на обрывки мнимо-научного знания, приступает к обсуждению веры, Евангелия и церковных установлений со своею собственною маркою, и одно одобряет и принимает, другое осуждает и отрицает, как несогласное с разумом. Так, один признает разумную веру во Святую Троицу и отрицает злых духов, как будто не один и тот же Христос повелел крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа и изгонят бесов?! Другой признает Таинства, но отрицает, как лишенные будто бы смысла, посты и благочестивые обряды церковные, как будто не одна и та же Церковь, одушевляемая единым Духом Христовым, преподает первые и заповедует последние?! И редкий из нас не позволяет себе в жизни посудить и даже осудить что-нибудь в уставах и обычаях Церкви. И при этом мы почти не думаем, что такое отношение наше к Церкви Христовой никогда не останется безнаказанным и безвредным для на­шего спасения, а между тем это так.

В самом деле, позволяя себе судить Церковь в малом, почему нам не позволить судить ее и в великом? Отрицая то или другое  церковно-обрядовое  установление, далеки ли мы от существенного в Церкви? И кроме того, всякое горделивое суждение о Церкви, всякое отрицание отражается в нашей жизни; ибо во что не верим, того не принимаем в соображение при своих действиях, того не остерегаемся. Так, отрицающий злых духов, станет ли ограж­дать себя от  них  крестным  знамением? Отрицающий смысл в постах, станет ли поститься, если его к тому не принуждают? А не оградив себя от действия злых духов и не смирив плоти и духа своего постом, мы только затрудняем для себя духовное делание спасения. Так бывает и в других случаях отрицания.

Но чаще мы уклоняемся от послушания Церкви, исходя не из соображений рассудка, а из слабого, поврежденного или совсем развращенного сердца. Нам тяжело бывает исполнять то или другое установление церковное, назначенное Церковью для нашего воспитания и обуздания; наша падшая природа возмущается против него, и вот мы отрицаем в этом установление смысл, чтобы, успокоив свою совесть этим отрицаем, опочить на ложе лености и неги. Например, нам трудно стоять в храме Божием при богослужении, и вот мы отрицаем важность общественной молитвы, говоря, что молиться можно и дома. Нашей поврежденной грехом и изнеженной природе противен пост, и мы перестаем поститься, укрываясь рассуждением, что лучше есть скором­ную пищу и не обижать ближнего, чем поститься и обижать, как будто пост влечет за собою обиду ближнего, а не направлен, напротив, к обузданию и смирению человека?!

Еще здесь на земле дорого оплачиваем мы иногда это пренебрежение к слову Спасителя, эту замену Его учения своим мудрованием, Евангельской добродетели своею добро­детелью, это предпочтение падшего естества Христу. Когда человек, вышедший из послушания Святой Церкви и подчи­нивши веру суждениям своего ума, достигнет такого состояния, что не знает, во что верить, потому что ничего не видит ясно; когда погоня за человеческою правдою не успокаивает его совести; когда естественные силы, не подкрепляемые благодатию Таинств, начинают изменять чело­веку, — когда все эти, так сказать, домашние враги — сомнение, муки совести, сознание своей немощи — начнут терзать человека, он оглядывается на себя, на свое прошлое... Иногда, умудренный опытом, он снова идет к подножию Креста Господня, принимает от Христа Его благое и лег­кое бремя, и впредь уже не дерзает ослушаться голоса Христа и Его Святой Церкви. Но нередко случается и то, что, потеряв в жизни смысл и погрузившись в бездну сомнения, терзаний и отчаяния, человек, прежде времени кончает свою жизнь земную, чтобы перейти в Царство смерти вечной... Эта опасность тем страшнее, что она обыкновенно подкрадывается незаметно. Человек допускает сна­чала малые уклонения от Церкви, не придавая им особенного значения; от малых незаметно переходит к большим и, таким образом, мало по малу колеблет религиозные основы своей жизни, доколе не потеряет из под ног своих почву веры совершенно.

Не станем допускать малейшего противления голосу Церкви. Вводимый в начало зла не скажи себе: "оно не победить меня. Насколько ты введен, на столько уже побежден", - говорит преподобный Марк Подвижник. "И то надобно знать", - продолжает тот же отец, - «что малые согрешения диавол представлят еще меньшими: ибо иначе он но может, привести к большим согрешениям» («Слово о духе и законе». Гл. 170). Да и что такое противление «малое» и большое?» Можно ли делать такое различение?

Дело здесь не в том, многое или малое мы осуждаем в Церкви, а в том, что ставим, себя судьями ее, противимся ей, обнаруживаем небрежение к ее голосу и тем тяжко грешим против нее и ее Основателя и Главы — Христа. Неизмеримый вред происходит для нас и для нашего спасения от непослушания Церкви. Разрывая непослушанием те незримые узы, которыми каждый член соединен с целым телом Церкви, можем ли мы надеяться на заступничество и помощь ее в те минуты, когда мы особенно будем нуждаться в этом заступничестве и ходатайстве Церкви за нас пред Богом? Например, не веря, что молитвы Церкви за несчастных, согрешивших, отошедших в вечность могут проникнуть небеса и облегчить участь тех, за кого они возносятся, и поэтому, не участвуя в этих молитвах, мо­жем ли мы надеяться, что Церковь покроет нас своими молитвами, когда мы будем иметь нужду в них на ложе болезни, в тяжких падениях или в страшный час смер­ти? И в естественном телесном организме тот член, нервы которого поражены, кровообращение затруднено, связь с организмом ослаблена или порвана, перестает жить одною жизнию с организмом и, хотя последний может быть совершенно здрав, пораженный член сохнет и, наконец, совершенно умирает: подобное бывает и в организме духовном — Церкви. Страшно порвать связь с нею!

В человеческих обществах Цари земные, предписывая своим подданным известные законы, требуют их исполнения; а когда видят нарушение, наказывают за неисполнение. И Господь наш Иисус Христос дает своим последователям-христианам заповеди,  нарушение которых, без сомнения, повлечет наказание. В настоящие дни, когда мы поклоняемся честному и животворящему древу Креста Господня, Святая Церковь призывает нас во имя любви к нашему Спасителю и Богу, за нас вознесенному на Крест, безпрекословно повиноваться Его спасительному гласу, возвещаемому нам в Евангелии. Но если любовь не пробудит в нас детской готовности повиноваться нашему не­бесному Отцу и Учителю, то да побудить нас к этому страх пред Богом, Который есть не только Бог любви, но и Бог правды!

А. В.

Опубликовано в журнале «Душеполезное чтение». Март. 1890 год.

Подготовил к печати Александр Рожинцев.