16.04.08

Сегодня, когда мир возвращается к своему языческому прошлому, мы будем говорить об обращении человека ко Христу. Наиболее яркий образ принятия христианства – это ослепление и прозрение апостола Павла на пути в Дамаск: «Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению… связав, приводить в Иерусалим. Когда же он… приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь… Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск. И три дня он не видел, и не ел, и не пил. В Дамаске был один ученик, именем Анания; и Господь в видении сказал ему: …Анания! Встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла… он есть Мой избранный сосуд… Анания пошел и вошел в дом и, возложив на него руки, сказал: брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути… послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святаго Духа. И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился… И тотчас стал проповедовать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий» (Деян. 9:1-20).

Этот краткий отрывок из Деяний апостолов ярко и точно описывает то, что происходит с душой человека в момент ее перехода из состояния неверия к вере: ослепление для мира земного с его рациональными законами и прозрение для мира небесного, парадоксального, который «иудеям соблазн» и «эллинам безумие» (1 Кор. 1:23). Невозможно умом понять проповедь «Царства», которое «не от мира есть» (Ин. 18:36), Царства, в котором «будут последние первыми и первые последними» (Мф. 20:16). Но лишь ослепнуть разумом и прозреть сердцем.

Об этом мы беседуем с ученым-физиком, сотрудником Национального Аэро-Космического Агентства США (NASA) в прошлом, а ныне митрополитом Месогейским и Лавреотикийским Николаем, председателем Комитета по биоэтике Элладской Православной Церкви.

– Ваш путь к вере, дорогой Владыка Николай, путь молодого, многообещающего ученого в области астрофизики и космической медицины в святогорские монахи, мягко говоря, можно назвать не вполне ординарным. Расскажите, пожалуйста, о поисках Вашей души.

– Я жил в Фессалониках, где у меня был духовник. Это святой человек, который жив и поныне. Он великий молитвенник, ему 96 лет. Когда мои родители, которые в юности не были достаточно глубоко церковными людьми, поженились, он сумел привести их в храм. Я вырос в доме, который могу назвать настоящей Церковью, хотя тогда и не понимал всей глубины этого. Моя мама – физик, вся моя родня – сестры и брат – тоже физики, поэтому и моей мечтой было стать крупным ученым-физиком. Это отнюдь не избавляло меня от духовных поисков, и в течение шести лет я искал Бога, сомневаясь в Его существовании.

После окончания университета я оказался в Америке, где продолжал свое образование в двух самых крупных мировых центрах физики – в Гарвардском университете и в Массачусетском технологическом институте. Там моими педагогами были обладатели Нобелевских премий. У них я изучал астрофизику, затем инженерную механику и впоследствии медицину. Я стремился научиться использовать достижения механики и передовых технологий для человеческого организма.

Когда меня пригласили в Национальное Аэро-Космическое Агентство США (NASA) для разработки технологий космической медицины, мне хотелось любыми усилиями решить поставленные передо мной задачи. Научный поиск приносил мне необыкновенную радость, самую огромную, на которую, как мне тогда казалось, способен человек. И Господь давал возможность решать те научные задачи, которые я ставил перед собой, и, более того, я добился того, чего сам не ожидал. Однако помню, что тогда меня удивляло: несмотря на огромнейшую радость от успеха, сердце, и я чувствовал это, все равно оставалось ненаполненным.

Однажды я зашел в церковь в Америке, увидел распятие Христа и на распятии надпись «Царь Славы». Я подумал: как же это возможно, как мертвое висящее тело может быть царем, да еще и славы? Этот парадокс заставил меня задуматься. Вспомнились слова из Евангелия о том, что, если хочешь быть первым – будь последним, если хочешь что-то получить – ты должен что-то отдать.

– Владыка, а в моем сознании рисовалась некая идиллическая картина, я думала, что абсолютное большинство детей в Греции с младенчества воцерковлены и не сомневаются в Боге, ведь они живут в стране с многовековыми православными традициями, православным укладом жизни, разве это не так?

– То, что вы так думаете, делает вам честь, но, к сожалению, не соответствует реальной действительности. Греческое общество сегодня испытывает огромнейшее западное влияние. Как мне кажется, если сравнивать, то русское общество имеет больше веры, а греческое больше опирается на традиции. С 17 до 22 лет я мог бы себя назвать неверующим, но не в том смысле, что я отвергал Бога, я сомневался в Нем. Но по-настоящему Господь являет Себя в том случае, когда кто-то серьезно сомневается в Его существовании. Господь – это не тот, кто входит через разум, но Тот, Кто выходит из сердца человеческого. Я считаю, что самым большим даром Божиим для меня было то, что Он дал мне возможность сомневаться в Его существовании и через это в Его существование поверить.

Радости научного изыскания похожи на движение самолета, а радости церковные напоминают космическую ракету. Если говорить о радостях научных, о том самом самолете, то, сколько бы ты ни летал на нем, ты все равно вернешься на землю. Что касается радостей Божиих, той самой ракеты, которая тебя уносит, в ней ты можешь путешествовать бесконечно в дотоле неизвестных тебе мирах.

Тогда у меня и возникло желание отыскать некую укромную пещеру, спрятаться в ней и из глубины попытаться разглядеть звезды небесные. Находясь в Америке, я вдруг вспомнил свою поездку на Святую Гору, поездку, которую совершал исключительно в туристических целях. За 23 дня своих размышлений я решил стать монахом, уехал на Афон и около двух с половиной лет жил там.

– А как отреагировали на такой поворот событий Ваши родители?

– Мой отец, когда узнал об этом, сказал: «Мальчик мой, я всегда знал, что ты смышленое дитя, но своим решением ты сумел доказать мне это. Ты решил не только проблему своей будущей жизни, но и все сложности и проблемы жизни настоящей». И добавил: «Отныне ты должен забыть нас, мы скоро уйдем из этой жизни, единственное – помни о Боге». У меня были родители, которые по-настоящему верили в Бога. Оказавшись на Афоне, я смог увидеть в концентрированном виде всю благодать Горы, всю ее святость.

– Мне рассказывали, Владыка, что еще один человек оказал на вас сильнейшее влияние в ваших поисках Бога, Владыка Севастиан. Это известный греческий подвижник, о котором в России знают немногие, поэтому скажите, пожалуйста, несколько слов его памяти.

– Владыка Севастиан – один из выдающихся иерархов Церкви. Он был из числа тех людей, чья личность разбудила меня. Познакомился я с ним во время своего пребывания в Америке. То, что меня больше всего потрясло в нем, – это сочетание мужества, духовной отваги и одновременно мирности и тихости его душевного устроения. Он был митрополитом небольшой епархии на границе с Албанией. В южной части Албании тогда число греков превышало число коренных жителей-албанцев. При этом до 1967 года им запрещалось проявлять свои религиозные чувства, нельзя было даже перекреститься. Владыке Севастиану удалось вдохновить сотни молодых людей и направить их на путь достижения духовной свободы и возможности выражать свои религиозные чувства. Он был человеком необыкновенно кипучей активности в социальном служении. Причем это нисколько не мешало ему вести глубокую внутреннюю духовную жизнь. Его строжайшим правилом было с восьми вечера до восьми утра закрывать двери митрополии, где он жил, чтобы предаваться молитве. 12 часов он посвящал этому. Остальные 12 часов он занимался внешней деятельностью.

Он исповедовал нищету в жизни и говорил, что любой священник должен жить беднее мирянина, а владыка должен жить беднее священника. И эти его качества – нестяжательность и полное отречение от самого себя – привлекали людей, которые передавали ему большие средства, а он направил их на осуществление своих благородных целей. Как только рухнул коммунистический строй в Албании, огромнейшие суммы были им пожертвованы на нужды мусульманского населения, и я хотел бы это подчеркнуть, и конечно же на поддержку христианских семей. Господь скоро забрал его из этого мира, в 1994 году. После его смерти от него осталось лишь две пары брюк и две рясы. Одну рясу и одну пару брюк я получил в наследство. Но особенно я рад тому, что Господь сподобил меня воспринять священство из рук этого святого человека.

Я недолго оставался на Святой Горе. В скором времени святогорские старцы благословили меня служить на Афонском подворье в Афинах. Я постоянно жил в Афинах и лишь на месяц, полтора или два уезжал на Афон, где подвизался, как отшельник, в одной из удаленных келий. Но Господь не только вывел меня со Святой Горы на служение на Афонском подворье в Афинах, но и направил совсем по иному пути, поставив архиереем одной из митрополий вблизи Афин.

– Тем временем, Владыка Николай, Вы продолжали свои научные исследования или полностью оставили их?

– Дело в том, что, когда ты имеешь перед собой пищу прекрасного качества, тогда то, чем человек довольствуется в «Макдональдсах», не вызывает у тебя никакого аппетита. Жизнь в Церкви напоминает чудно приготовленную пищу, а жизнь в миру, в том числе и научная, – скорее некие консервированные продукты. Если есть возможность взлететь на небо, то путешествовать по земле уже становится тускло и неинтересно.

Сила Церкви заключается в том, что ты можешь преодолеть смерть, которая тебя ожидает, расширить свое сознание, выйдя за рамки присущего ему рационализма. Тот Бог, Которым живет Церковь, – это не идеология, это не некое мнение определенных людей, а самая настоящая жизнь. Я каждый день с утра до вечера целую собственную рясу.

– Владыка Николай, спустя годы Господь вновь заставил Вас обратиться к теме передовых технологий и их воздействия на человеческий организм. Ведь именно этому были посвящены Ваши научные изыскания в миру! Сейчас Вы возглавляете Комитет при Священном Синоде Элладской Православной Церкви по биоэтике. На Ваш взгляд, может ли, и должна ли, Церковь вмешиваться в разработки ученых в сфере биоэтики и искать пути диалога с современным обществом?

– Если смотреть на Церковь как на институт, который действует в миру, то он может и, наверняка, должен влиять на происходящие процессы. Но главная цель Церкви – это не попытка изменить какие-то общественные устроения. Главной целью Церкви является помочь людям, в том числе и молодым людям, своим духовным чадам не потерять веру в сердцах.

Особенно это актуально в связи с тем, что современная медицина и технологии очень активно и достаточно глубоко вмешиваются в жизнь общества и каждого человека. Так, к примеру, впервые в истории человечества человеку, который потерял свои собственные органы, в тело вкладывают органы, ему не принадлежащие. Современная медицина научилась воздействовать даже на время наступления смерти. Представьте себе, ребёнок рождается с множеством проблем и болезней, а современная медицина в состоянии сохранить ему жизнь, отдалить час его смерти, но вместе с тем обрекает его на существование, которое, по сути, будет являться адом при жизни. Некий человек, который имеет раковую опухоль высокой степени, должен скоро умереть. Но сейчас изобретены такие способы лечения, которые продлевают жизнь этому человеку, и каким-то образом он продолжает существовать. Тут же возникают серьёзные проблемы пересадки органов и эвтаназии. И пересадка органов, и эвтаназия имеют очень сильную экономическую подоплёку. Подобные проблемы мы имеем и с зарождением человеческой жизни. Никогда раньше мы не предполагали, что жизнь человека может зарождаться вне человеческого тела. Раньше невозможно было представить себе, что эмбрионы находятся вне организма матери, а сейчас, в современном мире миллионы зачатых и развивающихся эмбрионов находятся в лабораториях в замороженном виде. Возникает вопрос – а это на самом деле люди или нет, те, кто там заморожены? Необходима ли, полезна ли такая наука, когда она даёт жизнь человеку, а человек из-за этого страдает? Может ли человек сам решать, кому дать для жизни органы, а кому эти органы не дать? Если посмотреть с другой стороны, как замечательно, когда люди, которые не могли иметь детей, получают такую возможность, а те, кто был при смерти, благодаря новым, пересаженным, органам, продолжают жить. И вот здесь возникает вопрос, имеют благословение Божие такие опыты или нет?

Сами врачи и пациенты, которые в своей каждодневной жизни сталкиваются с этими проблемами, задают вопрос Церкви о возможности использования подобных технологий. Они задают себе вопрос, а не поступают ли они вопреки Божественному промыслу, используя подобные технологии? Не получится ли так, что они приобретут ребёнка, но из-за этого потеряют связь с Богом. И поэтому Церковь приходит к таким людям и в смирении пытается просветить их в том незнании, в котором они пребывают. И если через этих людей, которым Церковь пытается помочь в их конкретных проблемах, она может воздействовать и на общественное устройство, то это тем более принесет пользу.

В Греции нам удалось создать серьёзный исследовательский Центр биоэтики и высоко компетентную комиссию при Священном Синоде Элладской Церкви. Разработана целая программа биоэтики, которую, поверьте, не создал ещё пока ни один университет мира. Ее признали государственные структуры, академия и университеты. Эта программа не является школьной или университетской, она предполагает более высокий уровень, и поэтому к ее изучению приступают выпускники университетов в дополнение к тем знаниям, которые уже имеют. Мы работаем по системе семинаров, конференций, ведём обширную издательскую деятельность, к тому же создаются отдельные группы, которые специализируются в конкретных областях. Официальные тексты, которые были разработаны Священным Синодом по вопросам биоэтики, можно найти в Интернете на греческом, английском, французском языках, в скором времени они будут выложены и на русском языке. Очень хорошо было бы, чтобы эти тексты появились в Интернете на официальном сайте Русской Православной Церкви

– Владыка, пример Вашей жизни может вдохновить многих и многих русских людей, которые утеряли веру за годы безбожия в России, и сейчас терзаются сомнениями. Что бы Вы могли посоветовать тем, кто ищет Бога?

– Те люди, которые ищут Бога разумом и думают, что Господь через разум приходит в них, не найдут Бога, потому что такого Бога не существует. Нет Господа, которого можно доказать логикой. Истинный Бог выходит из сердца с помощью веры. Несколько лет тому назад я читал, что в Советском Союзе, а это было и в Греции со стороны коммунистов, издевались над одной из заповедей блаженств: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Эта евангельская фраза из блаженств говорит о том, что Бога может увидеть тот, кто имеет чистое сердце.

Поэтому я желаю всем иметь чистое сердце, ибо все, такое сердце имеющие, Бога узрят. Моими наилучшими учителями были не богословы и не священнослужители, а те люди, которые прошли испытание неверием.

– А тем, кто уже нашёл Бога, как не потерять Его, не впасть в равнодушие и через всю жизнь пронести горение сердца?

– Для таких людей, может быть, было бы полезно временами вновь сомневаться в Боге, и тогда, возможно, они вновь почувствуют смирение. Ведь иногда случается так, что человек приходит в Церковь и внезапно теряет связь с Богом. Думаю, что лучше со смирением сомневаться в Божественных истинах, чем гордо и самодовольно хвастаться своим пребыванием в Церкви.

Когда я жил в Америке и читал Достоевского, Толстого, Солженицына, у меня возникло сильное желание прочитать этих писателей в подлиннике. Я начал изучать русский язык. Всегда я чувствовал и чувствую особую любовь к России, возможно, поэтому мне удалось в своей митрополии создать русский приход. Удивительно, что именно этот приход я считаю самым лучшим приходом. Мы служим по старому стилю, как и в России. Церковь украшена, как русские храмы, и всё, абсолютно всё в ней отвечает русским традициям.

– Если кто-то из наших читателей окажется в Афинах, Владыка, как им найти Ваш храм?

– Должен сказать, что каждый, кто прилетает в афинский аэропорт и делает первый шаг по греческой земле, попадает как раз в мою митрополию. Наша церковь освящена в честь Божией Матери Шумела, чудотворная икона которой находилась в Малой Азии. Район, в котором расположен русский храм, называется Мениди. Хочу ещё раз подчеркнуть, что именно эта церковь стала самым лучшим приходом в митрополии, и я туда с огромнейшей радостью прихожу и внутренне умиляюсь и смиряюсь.

-Конечно, Вы видите, Владыка, то духовное возрождение, которое происходит сегодня в России, тысячи людей вернулись к Православию. Как Вы думаете, от чего необходимо предостеречь нас, пока еще мало опытных православных христиан?

Русская Церковь – это та Церковь, которая сегодня выходит из эпохи новомучеников. Как и ранняя Церковь после окончания периода исповедничества очень скоро оказалась раздираемой различными ересями, так и Русская Церковь, прошедшая испытание мученичеством, должна быть сегодня очень осторожна и внимательна, чтобы не попасть в другое искушение, которое может последовать за этим благодатным периодом. Таким искушением может оказаться обмирщение Церкви.

– Благодарю, Вас, Владыка, за Вашу необыкновенную любовь к русскому народу, которая, конечно, не может не тронуть наших сердец. В завершении беседы испрашиваю Вашего архипастырского благословения нашим читателям!

– Русский народ имеет своих прекрасных владык, которые благословляют его. У вас есть святые отцы, которые денно и нощно молятся о вас. Поэтому я приехал не благословлять, а научиться у вас вашей вере. Мне бы очень хотелось ту благодарность и то благочестие, которое я вижу в вашем народе, преобразить в себе так, чтобы это стало моей молитвой о вас. Поэтому вместо моего благословения я призываю благословение Божие, чтобы Господь обеими руками Своими благословил вашу страну, весь русский народ и каждого из вас!

Беседовала Александра Никифорова.

Переводил Иван Дяченко

Татьянин День/Православие.Ru