1.04.08

379-летию со дня рождения посвящается.  

Девятнадцатого марта (1 апреля) 1629 года в Москве, в День обретения иконы Божией Матери именуемой «Умиление», Смоленской (1103), появился на свет Божий первый Августейший наследник молодой Династии Романовых, утвержденной Русским Земским Собором в 1613 году.

Через 26 с небольшим лет Августейший младенец взойдет на престол Царства Русского под именем Государя Алексия I Михайловича, и за кротость, и боголюбие назван будет всем русским народом «Тишайшим».  

Молитвы о наследнике.

Рождение первого наследника Династии Романовых предрек Дому Святой преподобный Елеазар Анзерский, Соловецкий чудотворец, память которого память 13 (26) января.  

К тому времени у первого Царя Династии Михаила I Феодоровича Романова (1596-1645) и Царицы Евдокии Лукьяновны (1608-1645) на свет появились две Августейшие дочери – Царевны Ирина Михайловна (1627-1679) и Пелагея Михайловна (1628-1629), а потому весь русский народ и Царствующий Дом ожидали рождения у Государя наследника.

Слава о духовных подвигах Святого подвижника Елеазара  достигла Москвы и Царствующей Династии, а потому Государь Михаил I Феодорович призвал Соловецкого старца ко Двору и сердечно просил у преподобного Святых молитв о даровании Августейшего сына-наследника. Преподобный, видя искреннее и сердечное к Богу прошение Государя и Государыни, исполнил ими просимое, и по рождению державного наследника, в благодарность за молитвы преподобного, Царь Михаил I Феодорович содействовал преподобному Елеазару в устроении на Анзерском острове каменного храма во имя Пресвятой Троицы.

Имя Царевича.

Имя свое Августейший наследник Династии получил в память Святого преподобного Алексия, человека Божия (память 17 (30) марта), чудотворца, принявшего по воле Божией, на себя подвиги постничества и нищенства.

Имя Алексий в переводе с греческого означает «помощник».   

Второй Царь Дома Романовых Алексий I Михайлович появился на свет в 16-й год благополучного Царствования Царя Михаила I Феодоровича и Царицы Евдокии Лукьяновны, в четвертый год счастливой супружеской жизни Августейших родителей. 

Всего же из трех, Богом дарованных Царской Фамилии Августейших сыновей и семерых венценосных дочерей, лишь четверо прожили долгую жизнь: старшая державная дочь, Царевна Ирина Михайловна (1627-1679), Царь Алексей I Михайлович и младшие Царевны Анна Михайловна (1630-1693), в иночестве Анфиса, Татьяна Михайловна (1636-1706). Из названных державных чад Царской Фамилии один только Царь Алексий I Михайлович вознагражден был Богом Августейшим потомством.  

Первые годы жизни.

Государь Алексий I Михайлович появился на свет в 10-й год Первосвятительства Августейшего деда своего, Патриарха Московского и всея Руси Филарета (1554-1633), на 33-м году жизни Августейшего отца своего Царя Михаила I Феодоровича, в период бурного и, по счастью, мирного возрождения молодого Русского государства, уцелевшего по милости Божией от Смуты и нашествия иноземцев в 1606-1612 гг.

Однако Польша и Швеция продолжали питать надежду и искать способы погубить новую Династию, чтобы поработить Россию и привести ее в лоно латинской ереси.  

В 1629 году, когда вся Россия и Царствующий Дом ликовали о рождении державного наследника и Цесаревича, к Государю Михаилу I Романову обратился король Швеции Адольф Густав (1594-1632), собиравший войско для войны с Домом Габсбург, призывая Русского Царя помочь шведской армии хлебом и иными съестными припасами: "Папа, цесарь Римский и весь Дом Австрийский только того ищут, как бы им быть обладателями всей вселенной, и теперь они к тому очень близки; а когда мы видим, что соседний Двор горит, то нам надобно воду носить и помогать гасить, чтоб свое соблюсти; пора уж Вашему Царскому Величеству подумать, чем соседям помочь и как свое уберечь".

Бояре отвечали от имени Государя Михаила I Феодоровича: "Великий Государь наш крепко о том мыслит и хочет Польскому королю против его неправд месть воздавать, Государю Вашему и другим христианским государствам евангелической веры помогать всякими мерами, чтоб кесарева и папежников злого умысла до себя не допустить и Вам всем помочь. Великий Государь за неправды Польского короля и нарушения мирного договора не хочет ждать истечения перемирных лет, - хочет над ним промышлять и Государю Вашему помогать. Пусть только король Ваш напишет, сколько ему надобно съестных припасов и Великий Государь велит покупать их безпошлинно в который год хлеба уродится; Государь велел подданным своим с подданными Вашего Государя торговать невольною торговлею, всякими товарами и без всякой пошлины".

Уже через год после появления в Династии Романовых Богом дарованного Августейшего наследника престола Царь Михаил I Феодорович создает первые солдатские полки иноземного строя, в числе которых и первый рейтарский (конный) полк, что послужило началом создания первого в России регулярного войска.

Через три года после явления Августейшего наследника и Цесаревича Алексия Михайловича Русь начнет войну с Польшей за возвращение града Смоленска. Посему можно смело утверждать, что первые годы по рождению и возрастанию будущего Государя Алексея I Михайловича пришлись на период укрепления Царства Русского, время создания национальной регулярной армии и окончательного формирования антикатолической внешней и внутренней политики государства. Разрыв с Польшей и Литвой становится для России окончательным выбором!

В память о рождении первого наследника Царствующей Династии Романовых приводим здесь поэтические строки русских поэтов.

Дума Государя.

Историческая песня.

Посреде ль было Московского Царства

Середи было Российска государства,

Как у света у Архангела Михаилы,

У Ивана у Великого в соборе,

Зазвонили во большой во колокол,

Всех Князей, бояр к обедне созывали.

Там служили Святый молебен.

Выходил наша надежа, Государь Царь

Алексей сударь Михайлович Московский,

Становился Государь на ровно место,

На все стороны он поклонился;

Что ни золота труба да вострубила,

Не серебряная палочка звенела,

Зговорил наша надежа, Государь Царь

Алексей сударь Михайлович Московский:

«Аи же вы, мои Князья, бояра!

Пособите Государю думу думать.

Думу думать Государю не продумать

(Мне-ка пишет ныне король земли шведской:

Он просит у нас города Смоленца):

А отдать ли мне-то город Смоленец?»

Из того ли из боярского из круга

Еще первый боярин выступает

Тимофей сударь Иванович Казанской,

Поблизешеньку к Царю он становился,

Понизешеньку Царю он поклонился.

«Ах ты, свет наша надежа, Государь Царь

Алексей сударь Михайлович Московский:

Благослови-тко, Государь, мне слово молвить,

Не возьми-тко мое слово во досаду,

Не вели-тко скоро за слово казнити.

А отдай-ко ты город Смоленец,

А Смоленец-то город не крепок,

Во Смоленце золотой казны немножко,

Не Московское строеньицо, литовско».

Государь-то ведь тем речам не принялся

Алексей сударь Михайлович Московский.

Из того ли из боярского из круга

Еще другий боярин выступает

А Илья сударь Иванович Хованской,

Поблизешенько к Царю он становился,

Понизешенько Царю он поклонился.

«Ах ты, свет наша надежа, Государь Царь

Алексей сударь Михайлович Московский!

Благослови-тко, Государь, мне слово молвить,

Не возьми-тко мое слово во досаду,

Не вели-тко скоро за слово казнити.

Ты отдай-ко ведь город Смоленец.

А Смоленец-то город не крепок,

Во Смоленце золотой казны немножко,

Не московское строеньицо, литовско».

Государь-то ведь тем речам не принялся,

Алексей сударь Михайлович Московский.

Из того ли из боярского из круга

Еще третий боярин выступает

А Иван сударь Иваныч Милославской.

Поблизешенько к Царю он становился,

Понизешенько Царю он поклонился.

«Ах ты, свет наша надежа, Государь Царь

Алексей сударь Михайлович Московский!

Не отдай-ко ты ведь города Смоленца,

А Смоленец-то ведь город очень крепок,

Во Смоленце золотой казны безчетно,

Не литовское строеньице, Московско!»

Тут проговорит свет наша надежа Государь Царь

Алексей сударь Михайлович Московский:

«Аи же ты, храбрый воин,

Иван сударь Иваныч Милославской!

А ты знаешь ведь с Царем и говорити,

Поезжай туда во полки воеводой!»

А как тех бояр велел да Царь казнити.

Любовь Столица.

Чудесное спасение.

Предание рассказывает, что однажды на охоте Царь Алексий I Михайлович подвергся смертельной опасности.

Случилось это подле города Звенигорода Московской губернии. Царь был в знаменитом Саввином Сторожевском мужском монастыре и раз вышел из него на охотy в окрестный лес. Царские охотники разбрелись в поисках зверя. Государь Алексий I Михайлович остался один и заблудился. Вдруг Монарх встретился с огромным медведем. Царь не растерялся и схватился за поясной нож, но вместо ножа ухватил пустые ножны: нож выпал во время блуждания по лесу. А медведь уже насел на Царя, и Государь стал прощаться с жизнью.

Вдруг медведь упал, сраженный смертельным ударом. Царь поднялся и видит - стоит перед ним старец с окровавленным топором в руках.

- «Какзватьтебя, старче?» - спросил пораженный Царь.

- «Савва», - ответил старец и исчез.

В 1652 году Царь Алексий I Михайлович повелел открыть нетленные мощи Святого Саввы Звенигородского и сразу узнал в нем своего избавителя.

Н. П. Дучинский.

Избавитель.

Как любил Государь, православный Царь,

Алексей-Государь свет Михайлович,

Как любил Государь — больно жаловал

Ту потеху свою государскую,

Ту охоту свою соколиную;

Да любил Государь позабавиться —

Заоблавить в дуброве сохатого,

Аль расправить плечо неподатное

И медведя поднять на рогатину...

Вот и было к весне, о Грачевнике,

Приезжал государь со боярами

В свою отчину, город Звенигород —

Помолиться Святому угоднику;

В келью стал к самому настоятелю...

Будет так, о полудне, на третий день,

Мужичок и приходит к келейнику:

«Обошел я медведя для батюшки,

Для Царя Алексея Михайловича,

Там и там: матерой, да породливый,

Только Царской руке и угодливый».

Доложили Царю — усмехается,

А с самим собой думу думает:

«Аль пойти — в одиночку померяться,

В молодецкой удаче провериться».

И пошел... За плечами рогатина,

А у пояса нож златокованный...

И пошел монастырскою пущею...

Видит — тропка проложена по снегу,

И промерзлые сучья надломаны —

«Быть сюда!» И пошел, не задумавшись,

По тропе снеговой, меж березами.

Что ни шаг, то нога оступается,

В снег уходит глубоко, а охабень*

Заметает сугробы, а инеем

Вся бобровая шапка осыпана...

Засветилась полянка... Под соснами

Куча хвороста снегом надавлена,

Белый пар так и валит в отдушины;

Тут берлога... И Царь сноровляется:

У рогатины жало осматривал,

Поясок свой шелковый подтягивал,

С плеч спускал соболиный свой охабень.

И задумал загадку мудреную:

«Быть — не быть, а свалить косолапого...

Не управлюсь — и Русь не управится,

А управлюсь — навеки прославится».

И поднял он корягу из-под снега

И ударил корягой по хворосту:

И медведь заревел, индо дерево

Над берлогой его закачалося;

Показал он башку желтоглазую,

Вылез вон из берлоги с оглядкою,

Дыбом встал и полез на охотника,

А полез — угодил на рогатину.

Под косматой лопаткою хрустнуло,

Чернобурая шерсть побагровела...

Обозлился медведь, и рогатину

Перешиб пополам, словно жердочку,

И подмял под себя он охотника,

И налег на него всею тушею.

Не сробел Государь, руку к поясу —

Хвать!.. ан нож-то его златокованный

И сорвался с цепочки серебряной...

Воздохнул Государь — и в последнее

Осенил он себя Крестным знаменьем...

Вдруг скользнула с плеча его Царского

Стопудовая лапа медвежая;

Разогнулися когти и замерли,

И медведь захрипел, как удавленный,

И свалился он на бок колодою...

Глянул Царь — видит старца маститого:

Ряса инока, взгляд благовестника,

В шуйце крест золотой, а десницею

Опустил он топор окровавленный...

Поднялся Государь — нету инока;

Как во сне приходил — и никем-кого

На полянке и между деревьями,

Только зверь околелый валяется,

И башка у него вся раскроена.

Постоял Государь, поглядел кругом

И пошел в монастырь, призадумавшись.

А пришел, все сказал настоятелю

И велел привести честных иноков

Перед очи свои Государевы.

Все пришли, а его избавителя

Между честными старцами не было.

Царь и крепче того призадумался:

«Помощь свыше, десница Господняя!» -

Молвил он и пошел в церковь Божию.

Там на Царское место, у клироса,

Становился и начал молитися

Перед образом светлым угодника;

Да как глянул на лик Преподобного —

Так и пал на чело свое Царское:

Понял — кто был его избавителем.

На другой день за ранней обеднею

Отслужил он молебен Угоднику

И вернулся к Москве белокаменной.

А вернувшись к Москве белокаменной,

Ко Двору своему златоверхому,

Приходил Государь — не откладывал —

В терема к Государыне ласковой,

Что к своей ли Наталье Кирилловне,

Слезно с ней обнимался-здоровался.

И сажал Государь, ухмыляючись,

На колени меньшого Царевича

Государя Петра Алексеича,

Целовал, миловал, приговаривал:

«Ох, ты, дитятко, сердце строптивое!

Спозаранок в тебе, мое дитятко,

Расходилася кровь богатырская —

На румяных щеках залелася,

В соколиных очах загорелася...

Подрастешь ты, случится безвременье:

Разобидят завистники-недруги,

Аль наступят на Русь, на кормилицу,

И пойдешь ты войною на ворогов, —

Не надейся на силу могучую,

А надейся на милость Господнюю

Да попомни ты слово отцовское:

Охраняют Святые Угодники

И Господь благодатью пожаловал

Дом честной Пресвятой Богородицы,

Вседержавную Русь — православную».

Л. А. Мей.

* Верхняя одежда.

Царь Алексий I Михайлович.

Во светлице Дворца обособленной,
Им для роздыхов Царских излюбленной,
В свете розово-долгой свечи
Близ изращатой жаркой печи,
Что сегодня вдругорядь натоплена,
По-над грудой у греков закупленной
Рукописных и редкостных книг
Алексей - Царь Тишайший - поник.

На персте - изумруда миндалина,
Стан изнеженно-полный - в бугайчике
Из тафты выписной голубой,
Горностаево-снежный подбой...
Благолепно, добро-запечаленно,
Что икона - лицо... И угадчики
Не поймут всех раздумий чела,
Где уж проседь сквозь чернь пролегла!

Подле самой руки Государевой
Мед ухает, гвоздикою сдобренный, -
Но не тронут им жбан золотой...
В щелку дверцы, невплоть припертой,
Льется запах стреляжьего варева -
Все для ужина в стольной, чай, собрано, -
Царь не тронется... Тишь и теплынь.
Иней в окнах, что пальмы пустынь.

Взгляд прикован старинною книжицей,
Где столь складно и сладко рассказано
Об Аркадского Царстве житье,
Где змеею и павой в листве
Буквы льются иль бисером нижутся...
Зачитался и... вспомнил вдруг Разина,
Что в его государство внес смерть,
Лепоту всю порушил в нем, смерд!

Что-то там, по-над Волгой разбойничьей,
У злосчастного града Царицына?..
И, под временным лихом склонен,
Царь не видит уж вечных письмен.
Вдруг - белеет, плечо его тронучи,
Златокольцая ручка Царицына.
И сама она - тут, позади,
С сыном любым его у груди.

Грудь та - яблок янтарный анисовый!
И головкой - что кисть виноградная -
Крутокудрый прижался к ней Петр.
Встал Тишайший, вновь ясен и бодр,
И взглянул на киот кипарисовый:
- Царь и Бог мой! Нескверное, ладное
Житие на Руси сотвори
И Крепчайшего дай ей в Цари!

Из поэмы "Русь", 1915 г.

.

Подготовил Александр РОЖИНЦЕВ.

Использованы фрагменты из книги «История Царей, воспетая в веках».

30 марта 2008 года.

Святой град Тихвин.