20.3.07

Динамику эволюции крупных систем, в том числе мировой системы, определяет диалектика противоречий возможного и действительного . С одной стороны, глобализация в ее нынешнем неолиберальном обличье имеет «усеченный» («truncated») характер: ее плодами пользуются, в основном, три центра мирового хозяйства - США, Западная Европа, Япония, называемые иногда «триадой». С другой стороны, «триада» все болезненнее ощущает свою энергетическую уязвимость. Растущая энергозависимость от стран - поставщиков углеводородного сырья побуждает американские военно-промышленные круги «прессинговать» Россию то путем искусственного обострения вопроса о правах человека , то посредством гонки вооружений.

Западные политологи все чаще пишут о том, что стремление к достижению безусловного ядерного превосходства имеет в Америке характер надпартийного консенсуса. Еще в 1999 году на высшем государственном уровне была сформулирована концепция «активной противоракетной обороны», призванная заменить рейгановскую концепцию «звездных войн». Эти идеи неизменно будоражат американские военно-политические круги. С 1983-го по 2001 год в США на «противоракетные» цели было израсходовано 130 млрд. долларов. С 2002 г. на создание системы ПРО расходовалось примерно по 11 млрд. долларов ежегодно.

Идея ядерного превосходства США в основе своей проста; она подразумевает эффективную защиту от «ответного русского удара» на первый удар за счет развития как наступательных систем, так и «пластичной противоракетной обороны». Модернизация, то есть качественное совершенствование данных систем, активно проводилась на протяжении всех лет американо-российского «партнерства во имя мира».

После одностороннего выхода США из Договора по ПРО в декабре 2001 года Вашингтон сделал ставку на создание глобального противоракетного «щита» с целью предотвратить «удар возмездия» со стороны России. Считалось, что поражение шахтных пусковых установок и установок подводного базирования лишит нашу страну убедительного ответа на первый удар. Так в американское военно-политическое мышление вернулась идея возможности ядерной войны. Недаром Роберт Боуман (Robert Bowman), отвечающий за программу ПРО в ВВС США, охарактеризовал недавно «противоракетные» инициативы американского правительства как «недостающее звено стратегии первого удара».

«Проекция американской военной мощи по всему миру» (если воспользоваться стилистикой американских официальных документов) даже в самих США не вызывает повсеместного энтузиазма. 26 марта 2004 года около 50 американских генералов и адмиралов подписали открытое письмо президенту США, в котором выразили сомнение в наличии желания у руководителей других ядерных государств нанести превентивный удар по Америке. В письме, среди подписантов которого значился и бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США адмирал Уильям Кроу (William G. Crowe), президенту Дж. Бушу предлагалось, в частности, отложить развертывание «дорогостоящей и не апробированной системы ПРО наземного базирования» и использовать высвобождающиеся средства на совершенствование инфраструктуры хранения ядерного оружия и ядерных материалов, а также на защиту портов и границ страны от проникновения террористов, способных завезти оружие массового уничтожения на территорию Соединенных Штатов.

Еще одним важным предупреждением стала опубликованная в журнале «Foreign Affairs» статья Кира Либера (Kier Lieber) и Дарила Пресса (Daryl Press), в которой прямо говорилось о «превентивном обезоруживающем ударе против России и Китая» как о главной цели модернизации стратегических ядерных сил США, «ремнями безопасности» которой выступает система ПРО.

Наконец, летом 2004 года председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Ричард Майерс (Richard Myers) подписал распоряжение о введении в действие документа «Conplan 8022», по которому специально отобранные стратегические бомбардировщики, межконтинентальные ракеты наземного и подводного базирования, а также средства «информационной войны» были сориентированы на неназванные «высокоценные» объекты в странах «противника». Данный документ носит строго конфиденциальный характер. Последним штрихом, придающим этим планам завершенный характер, стало решение разместить на территории Польши и Чехии компоненты системы ПРО. В «схему» развертывания американской ПРО включена и Япония.

Таким образом, мы являемся свидетелями возврата к известной концепции Вудро Вильсона – возведению вокруг России «санитарного кордона», только теперь с помощью новейшей ракетно-ядерной техники. Некоторые новые нюансы старой концепции придает продвижение НАТО на Ближний и Средний Восток, в частности, в Афганистан. Эту последнюю страну в Пентагоне рассматривают как «платформу», с которой можно непосредственно угрожать России, Китаю, Ирану и другим «непокорным» государствам. На данном направлении военно-стратегические планы Вашингтона сопряжены с планами энергетических компаний – близкой Белому дому “Halliburton”, а также “Enron”, добивающихся эксклюзивных прав на транспортировку туркменского природного газа в Индию (через Афганистан и Пакистан) на принадлежащий ‘Enron” крупный газоперерабатывающий завод в Дабхоле, близ Бомбея.

«Новая» стратегия США, отмечают аналитики, разительно напоминает идею «абсолютной энергетической независимости» Америки, настойчиво воплощаемую в жизнь с 20-х годов ХХ века. Разница лишь в том, что сегодня «однополярная» логика и надежда на восстановление способности к ненаказуемому «первому удару» толкают США на «последний и решительный бой» за мировую гегемонию. Однако «коридор возможностей» этой стратегии довольно узок. Назову лишь наиболее значимые, на мой взгляд, ее ограничители.

Во-первых, «имперское перенапряжение» («imperial over-stretch»), как определил это состояние Пол Кеннеди, приближает Америку к состоянию критической нехватки сил и ресурсов. (Судьба Советского Союза здесь может служить предупреждением). «Америка при Буше-младшем, - пишет американский автор Уильям Энгдаль (William Engdahl), - это опустошенная, раздираемая долгами экономика, стремящаяся использовать последнюю наличную карту, ее огромную военную мощь, чтобы удержать универсальную роль доллара и свой статус единственной мировой сверхдержавы».

Во-вторых, безоглядный «унилатерализм» США определенно ускоряет перегруппировку геополитических сил в мире преимущественно на антиамериканской основе. Основной движущей силой этого почти не видимого, но весьма динамичного процесса становится Китай, заинтересованный в партнерах и альянсах, которые стабильно обеспечили бы его энергетическую безопасность. Отвергая однополярный мир, пытается диверсифицировать свою энергетическую политику Россия. Трудно представить, что и Индия, для которой ее национальный суверенитет был, есть и будет абсолютным императивом, согласится на воссоздание монополярного мира (даже проамерикански настроенные индийские политики рассуждают об отношениях Индии и Америки исключительно в категориях партнерства , но никак не союзничества ). В Латинской Америке фиаско неолиберального проекта глобализации также вызывает консолидацию социально-политических сил на платформе «восстановления» суверенитета и последовательного отстаивания национальных интересов. Есть вопросы к американской «повестке дня» и в странах «старой Европы».

В-третьих, эффективность перегруппировки геополитических сил в мире в направлении устойчивой многополярности напрямую зависит от модернизации потенциала сдерживания России. Военные эксперты отмечают: Россия сохраняет на вооружении межконтинентальные баллистические ракеты СС-18 с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (срок службы продлен до 2016 года); вновь развернуты подвижные ракетные системы на железнодорожной платформе СС-24 М1; форсируется введение в эксплуатацию комплексов «Тополь-М», имеющих повышенную проникающую способность; в апреле 2006 года проведены испытания «изделия», известного на Западе как K65M-R и способного неоднократно менять траекторию подлета к цели; чуть раньше прошла успешное испытание ракета «Булава», военно-морской аналог «Тополя-М», которую предполагается ввести в эксплуатацию в 2008 году. Интересно, что западные военные эксперты глухо молчат о судьбе проекта «Буран», апробация которого в конце 80-х годов прошлого века вынудила американских стратегов призадуматься об эффективности системы ПРО и средств ее инфраструктурной поддержки.

Вместе с тем, отмечают военные аналитики, Россия обязана «захлопнуть окно уязвимости», широко распахнутое в 90-е годы, не позднее, чем в течение ближайших 4-6 лет. В противном случае сценарий «вассализации» нашей страны может приобрести конкретные и зловещие очертания.

Навязать американскую гегемонию подавляющей части человечества нереально. Расставание с концепцией «ограниченного суверенитета» поможет России избавиться, наконец, от сырьевой зависимости. Проблему эту образуют два простых и взаимодополняющих вопроса: какова взаимосвязь между «сомнениями» Запада в суверенитете России и консервацией сырьевого характера отечественной экономики? насколько деиндустриализация хозяйства при гипертрофии сфер торговли и денежного обращения совместима с моделью высокотехнологичной экономики? Эти и другие «неудобные» вопросы напрямую и все более жестко адресуются сегодня обществом российской политической элите.

Недавняя речь Президента России в Мюнхене как будто свидетельствует о преодолении российской властью «кризиса воли». Удастся ли ей в жесточайшем цейтноте преодолеть «кризис парадигмы», - вот в чем вопрос.

Андрей ВОЛОДИН / fondsk.ru

 Если Вы заметили ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter  

  

Обсудить на форуме

Оставить сообщение в гостевой книге

Пресс-служба ИА Новороссия / Единое Отечество