3.2.07

Полнота Православия – в православном гуманизме, или, как преподобный Иустин (Попович) часто подчеркивал, – в православном Теогуманизме (= Богочеловечестве), в Богочеловеческой Личности Христа. Во Христе явлен истинный гуманизм, говорит преподобный Иустин, бывший, кстати сказать, не только православным гуманистом, но и строгим критиком гуманизма западного, обнаженного. В своей книге «Бездны философии» он подчеркивает, что подлинный, настоящий гуманизм – это когда Бог и человек находятся в вечной общности и Богочеловеческом единении, без слияния и умаления. Один только «чистый» человек, подчеркивает преподобный Иустин, есть лишь homo, а это значит humus (земля). (Так и на еврейском языке первый человек, Адам, означает землю (adamah), т. е. он земной, земляной.) Естественно, в своем физическом составе человек имеет определенную долю земли, но человек – не только земля. Ницше в XIX веке утверждал: «Я – тело и только тело», но это значит, как сказал бы праведный Иов, что пища я червям, гроб мне – отец, а земля – мать (Иов. 7, 5; 17, 14)! «Человек – это тело, человек – это и животное», – смело можем мы сказать (лучше сказать «живинка», как говорила моя мать, в смысле живое существо), однако человек – не только тело и не только животное. Ведь человек – и тело, и живая душа одновременно, как свидетельствует Священное Писание (Быт. 2, 7; 1 Кор. 15, 45–47), и лишь благодаря живой душе в живом теле человек есть человек, живой и личный человек. Ведь человек – это живой образ Живого Бога.

Епископ Афанасий (Евтич). Фото: иеродиакон Игнатий (Шестаков)

Здесь мы подходим к пониманию подлинного гуманизма, истинного христианского теогуманизма, гласящего, что человек есть настоящий человек лишь как образ Божий, как живое и личное начертание Бога, то есть, с точки зрения библейской, христианской традиции, он – живая личность, действительно личное существо, единый и единственный живой божественный образ, сотворенный, неповторимо повторенный в человеке, как среди людей сын являет живой образ своего отца. Народ говорит: «вылитый отец», подчеркивая тем самым, что сын — это живое изображение собственного отца и что ребенок, хотя он и неповторимая личность, вполне подобен своим родителям как личностям. Нельзя сказать, что это «изображение» является лишь «отблеском», «имиджем», как сегодня говорят, как бы только тенью или отражением некой иной «реальности», как утверждал Платон, или неким «наброском», как выражался Сартр, французский экзистенциалист XX века, заявлявший, что человек есть лишь «проект», «эскиз», нуждающийся в реализации и исполнении. Писал же он об этом в своем произведении «Экзистенциализм есть гуманизм», потому что, по его мнению, в экзистенциализме человек «сам себя осуществляет» и исполняет, так что ему не нужен никто: ни Бог (ибо «если бы Он и существовал, то не значил бы много»), ни человек, наш ближний, потому что «ближний – это мой ад», говорил несчастный Сартр. Тогда как для нас, христиан, «ближний – это наш рай», а первый наш Ближний – Христос (Мф. 18, 10–14; 25, 40, 45). Как уже известно, результатом сартровского «гуманизма» явился тотальный нигилизм, дегуманизация, расчеловечивание человека.

Обсудить на форуме

Оставить сообщение в гостевой книге

Пресс-служба ИА Новороссия/Единое Отечество