| Предлагаемая вашему вниманию статья доктора Н.И. Антоневича была опубликована во львовской газете «Галичанин» весной 1910 года. Антоневич писал эту статью в виде писем, адресованных своим землякам-галичанам, так как сам он проживал в Вене, столице Австро-Венгрии. Автор был пламенным патриотом Руси, сторонником единства Русской Галичины со всей Россией.
Этот уникальный документ - живое свидетельство того, как исконно русская земля Червоная Русь под давлением Польши и Австрии насильственно превращалась в некий оплот борьбы против всего Русского мiра, в заповедник руссоненавистничества. Как русский народ Галичины заставляли отказываться от своего русского имени, от своих традиций, своей культуры, своего языка. Статья содержат немало уникальных и малоизвестных нашим современникам фактов. Привожу эту статью практически полностью, лишь с незначительными сокращениями. Для лучшего понимания некоторых мест статьи я снабдил ее комментариями. Они даны в скобках курсивом.
Материал подготовил Андрей БУДЯКИН, активист СПГУ в Житомирской области.
1
Народ, не знавший в течение долгих столетий свободы, не способен подняться на высоту света и правды, не способен жить для своей идеи и жертвовать в ее пользу все свои силы и средства. Он явственно вырождается, уничтожается и часто делается только слепым орудием в чужих, а пожалуй и вражеских руках. Он даже целует руки своих палачей и идет по указаниям тех, кто приготовляет ему могилу. Он терпеливо переносит на своем еще живом организме всякие эксперименты, и даже вивисекцию, так как этого требует от него его утилитарная политика и вера в лучшее будущее.
Есть, правда, среди народа, переживающего вот уже шестой век тяжкой неволи, люди сознательные, знающие, кто они и чего им требовать следует; однако власть стремящаяся к другим целям, успеет всегда заглушить голос, требующий права и правды; всякого рода «измы» служат за калачики и пряники стремлениям враждебной нам политики. А наше состояние тем печальнее, что мы часть великого, сильного и славного народа. Это не парадокс, это действительность.
Польша перешла под команду черного западно-европейского союза, да сделалась слепым орудием в его руках; тем самым новая римско-германская идея divide et impera ( разделяй и властвуй ) оказалась девизом польской политики. Так и сделалось целью и идеалом иезуитско-польской политики деление, ослабление Руси, чтобы поднять престиж Польши. Все «угоды», «унии» и «эры» стремились к той же цели. Они, правда, вызывали небывалые ужасы, кровопролития и опустошения, они действительно ослабили на время Русь, но уничтожили политически Польшу.
Писать историю не мое намерение, а все-таки считаю необходимым припомнить два-три происшествия, чтобы доказать правду вышесказанного. Так, после страшных казацких войн, принесших Польше чувствительные удары, разделенная Русь снова соединилась именно заботам славного Богдана Хмельницкого ( Имеется в виду Переяславский договор 1654 года. Обратите внимание, автор говорит о воссоединении ранее разделенной Руси, а не о подчинении Украины России, и уж тем более не о захвате «Московией» «рідної Неньки» как трактуют Переяславскую Раду современные «нацсвiдомi» украинские историки) .Больную для иезуитско-польской политики рану следовало, конечно, заживить и бесславное divide снова кое-как скрепить. Многочисленные польские политики пытались усердно, но безуспешно, отвести нашего Богдана, который с политикой Москвы не мог согласиться (Виленский договор), от Переяславского договора (Под «Виленским договором» автор имеет в виду перемирие 1656 года заключенное между Москвой и Польшей. Это было вынужденное перемирие, так как Россия вступила в войну со Швецией и воевать на два фронта не могла. Хмельницкий был этим огорчен, так как успешные совместные походы казаков и регулярной русской армии по освобождению Правобережной Украины пришлось приостановить) . Хмельницкий однако, как честный и сильный характер, остался верным восточному царю и условиям Переяславского договора (К измене гетмана склоняла не только Польша, но и Швеция. Верность Хмельницкого царю - яркое доказательство того, что Переяславский договор был не просто обычным тактическим ходом гетмана, как пытаются представить современные украинские псевдоисторики, а решением судьбоносным, выстраданным. Переяславская Рада отвечала интересам и чаяниям казачества, всего народа Малороссии. И Хмельницкий был лишь выразителем интересов своего народа. Его последователи, к сожалению, встали на путь измены. Измены не Москве и царю, а в первую очередь, своему собственному народу. Что и привело Малую Русь к страшной двадцатилетней кровопролитной войне).
Не легко пришлось польской политике перенести этот удар, но она не унывала, а дожидалась более удобного времени. После смерти Хмельницкого стал гетманом его долголетний приятель и писарь Иван Выговский, отъявленный полонофил (Гетманом он стал незаконно, вопреки воле усопшего Хмельницкого, завещавшего своим преемником сына Юрия) . Его успели ловкие польские политики после продолжительных усилий наклонить к измене Москве и заключению Гадяцкой «угоды». (Особенных усилий полякам не понадобилось. Выговский изначально был готов к союзу с Польшей. Уже через год после смерти Хмельницкого он при помощи наемных немцев и татар осадой взял Полтаву, намереваясь отвоевать для Польши всю левобережную Украину). Польское золото, громадные имения и новые достоинства ослепили Выговского и многих казаков, которым обещали польское дворянство, поместья, свободы и вольности, какими пользовалась одна только польская шляхта. Но не в том дело, - подчеркиваем - а в том, что эта «угода» была прототипом других польских «угод», о которых наша история упоминает. Гадяцкая «угода» давала Украине полную автономию, еще полнейшую той, которой ныне пользуются мадьяры в Австрии. Мало того: «угоду» эту утвердили торжественною клятвой король и королева именем своим и своих преемников, присягали также все сенаторы и все послы, - только с тем решительным постановлением ни одного условия не сдержать... Все дальнейшие «угоды» были на Гадяцкую похожи. Прочитайте прилежно историю этой пресловутой «угоды», собственно историю утвердившего ее Варшавского сейма, и то не из «московских» сочинений Соловьева, Карамзина, Костомарова и др., но из сочинений самого же Ал. Барвинскаго, награжденного польским сеймом, а уверяю вас, что откажетесь именем своим и своих наследников от всякого рода подобных «угод».
Последствия Гадяцкой «угоды» были прямо ужасны; ужасное кровопролитие и опустошение юго-западной Руси. Великая часть населения была продана польскими союзниками и татарами в неволю.
Выговский как только в качестве польского старосты и сенатора ближе познал польский режим, вскоре убедился, что польское правительство никогда не признает Гадяцкую «угоду», начал потому каяться и усердно пытался исправить сделанное Руси тяжкое зло. Он снова старался получить гетманскую булаву, но напрасно: его вытеснил с козел польской колесницы Тетера, который стал фанатическим поляком и католиком. Но Выговский не дал себя сбить с толку и стал усердно стараться свою измену загладить. Он начал сердечно сноситься с казаками, которые его за скверную измену ненавидели, и успел снова приобрести для себя их симпатии. Он вошел в тайную переписку с Москвою и взялся переговаривать о способах, чтобы разделенную Русь снова соединить. Судьба, однако, ему не благоприятствовала. Его поведение и перехваченное письмо явилось причиной его и его жены трагической смерти, которую задали ему, даже без формального суда, его новые товарищи.
Для галицкого читателя будет интересно узнать, что наши отечественные источники вполне изъясняют намерения Выговского и приводят верные доказательства, что он усердно заботился о том, чтобы содеянное им зло отменить. Из летописи львовского Ставропигиона узнаем, что тот же Выговский, осыпанный за свою измену Руси золотом, богатыми имениями и высокими достоинствами, тот сенатор Речи Посполитой, тот Киевский и Чигиринский староста, записался 1662 г. в члены нашего славного братства; а принесенный им при поступлении в состав братства обет обязывал его, как братчика, всем своим существом жертвовать за Русь и Православие.
Выговский опустился, правда, до скверной измены; но Русь может его простить, так как ему казалось, что условия Гадяцкой «угоды», которые целое польское правительство торжественною клятвою утвердило, принесут Украине полную автономию, полную свободу, что она станет вполне русской и православной. Как польский шляхтич, следовательно полонофил, Выговский еще не был в том убежден, что торжественная присяга не вяжет поляков, принявших уже проклятые девизы divide и «все дозволено, что к цели ведет». Как сенатор Речи Посполитой, узнал он о том и пришел к убеждению, что польские политики в угождение своему излюбленному паролю divide, все обещали, но ничего не сдержали. Вот главная черта всяких польских «уний» и «угод».
Что Выговский в виду такого дерзкого вероломства вынужден был надлежащим образом отплатиться обманщикам, на то есть другое доказательство. В селе Руда, близ Стрыя живет в народе предание, что старый гетман говорил: «Продам Бар и Руду и загракю ляхам в дуду». Также близкий товарищ Выговского, Григорий Лесницкий, судья генеральный «Его королевской милости войска запорзского» вступил в 1662 г. в члены нашего Ставропигийского братства.
В настоящее время не подлежит сомнению, что Выговский каялся в содеянном. Перехваченное его письмо было сильно компрометирующим и открыло наверно его замыслы, если простой полковник Махницкий посмел даже без суда жестоко казнить сенатора Речи Посполитой. И Русь была убеждена в правоте новых планов Выговского, простила ему измену. Его и жены останки были похоронены торжественно в славном нашем Ските Манявском.
Следовало бы представить в верном свете и другие польские «угоды», а оказалось бы, что выше приведенные слова легко доказать на почве нашей отечественной истории, что именно польские политики заключали все новые «угоды», явною целью которых было деление и ослабление Руси. Для нас интереснее всего узнать результаты того рода «угод», насколько они заключены таки на нашей же Червоной Руси, чтобы уяснить себе наше нынешнее положение.
(Продолжение следует) |