Предлагаемая вашему вниманию статья доктора Н.И. Антоневича была опубликована во львовской газете «Галичанин» весной 1910 года. Антоневич писал эту статью в виде писем, адресованных своим землякам-галичанам, так как сам он проживал в Вене, столице Австро-Венгрии. Автор был пламенным патриотом Руси, сторонником единства Русской Галичины со всей Россией.

Этот уникальный документ - живое свидетельство того, как исконно русская земля Червоная Русь под давлением Польши и Австрии насильственно превращалась в некий оплот борьбы против всего Русского мiра, в заповедник руссоненавистничества. Как русский народ Галичины заставляли отказываться от своего русского имени, от своих традиций, своей культуры, своего языка. Статья содержат немало уникальных и малоизвестных нашим современникам фактов. Привожу эту статью практически полностью, лишь с незначительными сокращениями. Для лучшего понимания некоторых мест статьи я снабдил ее комментариями. Они даны в скобках курсивом.

Материал подготовил Андрей БУДЯКИН, активист СПГУ в Житомирской области.

3

Оказывается, что изменник Выговский стоял целое небо выше наших новоэристов. Он, правда, согласился на постыдную Гадяцкую «угоду», однако под другими обстоятельствами Выговский мог полагать, что условия будут сдержаны, что Украина получит широкую автономию, а казаки - свободы и вольности, какими только польские паны пользовались. Условия договора были того рода, что Польша сдержать их была в состоянии, если бы только хотела. Ошибка Выговского лежала однако в том, что он не предполагал что казаки окажутся завзятыми противниками польской «угоды» и что между казацкой старшиной найдутся единицы, которые Польше больше приклонны, чем он был в действительности (Это признание автора дорогого стоит. Измену Выговского казачество не поддержало. Казачество в подавляющем большинстве стояло за единение с Россией. А вот среди казацкой старшины были предатели, готовые идти дальше Выговского в своей измене Русскому единству. Это-то и погубило гетмана. Его не поддержал ни народ, ни казацкая старшина. Это доказывает всю лживость современной «самостийной» украинской историософии, где утверждается, что запорожское казачество было против воссоединения с Россией). Выговский, как знаем, был решен исправить свой тяжкий промах, а что ему не повезло, не его уж вина.

Молодые политики из народовцев 1889 г., которым видно льстила чрезвычайная честь засесть при одном столе с представителями всяких властей, поверили легким сердцем обещаниям, оказавшимся прямо грушками на вербе. Обещали им политически независимую Украину и назначили даже будущего князя. Ведь каждый мальчик знает, что, положим, я могу дать только то, что мое, а не чужое. А тут приняли наши дипломаты optima fide подарок, которым не располагали творцы «новой эры», и то приняли без всякого ручательства. Ведь это не была гарантия, если на сонмище нечестивых ошеломили наших наивных громкими именами Бисмарка и Кальноки. Так имеющие власть взяли их порядочно на «бас» и пошили их основательно. Нашим жалким политикам льстило уверение, что симпатия для украинофильства была причиной снисходительности к ним «новой эры». Ведь не было тайной, что главный акушер при родах «новой эры» обращался раньше к представителям русофилов, ко мне и к Гофрату Герасимовичу, но мы отказали, ибо, как члены клуба не могли и не хотели без его согласия входить в какие бы то ни было переговоры, считая подобного рода поведение нелояльным и прямо вероломным. Только после нашего отказа сам польский министр Залеский обратился к деп. Телишевскому и - начался торг ( Сенсационное утверждение! Сначала поляки пытались договориться с русофилами, и только после отказа русских патриотов идти с ними на закулисные переговоры кинулись к украинофилам! И тут сработало! Начался торг! Вот как начиналась «самостийна» Украина!).

Целью творцов «новой эры» было только разбить нашу солидарность и разрушить договор с Потоцким. Что только в том было дело, оказалось в следующем году. Новоэристы убедились уже на первой сессии парламента, что данные им обещания были только грушками на вербе. Сам главный лидер каялся в своем тяжком промахе, и то на вечах, а в парламенте заявил, что стоит на «выжидательном» и кажется что там останется до скончания жизни. В ближайшей сессии краевого сейма мы даже сочувствовали нашим товарищам за то, что творцы «новой эры» их так жестоко обманули, мы даже были уверены в том, что снова станем дружно, как прежде, трудиться над нашим общим делом.

Чтобы восстановить и снова утвердить прекратившееся было согласие, я сам решился оказать симпатию надутым украинофилам. В Перемышле делались, как обыкновенно, приготовления к торжественному празднованию годовщины смерти украинского кобзаря. Я обратился тогда к влиятельнейшему украинофильскому деятелю г. директору Цеглинскому, сегодня депутату и члену украинского клуба, и сделал ему предложение, что на относительном торжестве явится весь русский сеймовый клуб, чтобы заманифестовать нашу солидарность. Я поставил только одно условие, именно, чтобы в лекции Шевченко был изображен в верном свете, как мужицкий поэт, который в своих творениях верно представил недолю закрепощенного народа. Г-н Цеглинский вполне одобрил мое предложение и обещал мне написать, как только будет все готово. Два-три раза я спрашивал его на счет торжества, но он всегда отвечал, что хоры еще не подготовлены. Между тем хоры подготовлялись, пока срок не прошел, а торжество в том году не состоялось. После, однако, узнал я из достоверных уст, что когда наместнику Бадени доложено о приготовлявшейся манифестации, тот заявил директору: Jak sie do tamtych ( т.е. к русофилам) zblizac bedziecie, to ja was na wszystkie wiatry rozpedzt...

Вот настоящая цель «новой эры»: не украинофильство, которому и мы сочувствовали, но сепаратизм и раздор между нами были единственною целью польской политики! Возлюбленное ее детище divide снова пришло к давней своей славе, принесло полякам больше выгоды, а нам чувствительный вред. Капризы депутата Романчука остались без последствий; напротив, «новая эра» относила триумфы. Недовольного Выговского высадил из козел польской колесницы Тетера, который, приняв латинство и став поляком, перевел за польские милости часть Украины (правобережную) и казаков прямо под польское владение; а недовольного Романчука высадили из польских козел Барвинский, Вахнянин и др. И так «новая эра» стала «новым курсом», еще приятнейшим детищем враждебной нам политики. Когда бывшего депутата В. упрекал его родственник, здравствующий сегодня прелат В. из П., что пошел в польскую службу и приносит вред и позор Руси, он отрезал: «Овва! Если бы я этого не сделал, то на мое место было десять, а так по крайней мере помогу себе и своей семье!..» Также идея! И тогдашний русский член краевого выдела д-р Савчак метко определил характер славной эры словами: «И я иду в новую эту, так как у меня жена и дети!..» ( здесь ясно видно, что основным движущим мотивом «украинского патриотизма» был обычный шкурный интерес. Поляки просто покупали украинофилов! ) В настоящее время все эти «новоэристы» и «новокурсники» считают себя патриотами; а по словам «Руслана»(газета украинофилов) тот «неправдивый русин», кто не принял фонетики. Стыдно и обидно!

«Новая эра» напоминает нам Гадяцкую «угоду» со своими печальными последствиями, со своими тяжкими жертвами. Жертвой Гадяцкой «угоды» пал Выговский с женою, который своими способностями принес бы был не малую пользу русскому делу. Первою жертвой «новой эры» был идейный народовец проф. д-р Ал. Огоновский, смерть которого ускорила именно «новая эра»: он не мог перенести и пережить скверного вероломства своих единомышленников, ибо и он принимал живое участие в переговорах с Потоцким и надеялся от них успехов для русского дела. А сколько-то молодых идейных юношей совратилось с прямого пути, так как горячо поверили обещаниям, какие давала «новая эра»? Положим, молодой Сечинский не пал ли жертвой горячей веры в свободную Украину, которую обещали творцы «новой эры»? Его трагическая судьба лежит на совести печальной славы «угодовцев».

Прямым последствием Гадяцкой «угоды» были ужасное кровопролитие, опустошение и разорение Украины; последствием «новой эры» явились раздор, ненависть и вражда, пропасть, которую таки свои вырыли между населением, чтобы удовлетворить велениям враждебной нам политики. Правда, радовались единицы и после Гадяцкой, и после Львовской «угоды», так как за измену хорошо платят. Выговского осыпали золотом, одарили имениями, наградили достоинствами, а его полковникам и знатнейшим казакам дали дворянство, имения и такие вольности, какими пользовалась только польская шляхта. «Ново-эристам» также не жалели ни достоинств, ни авансов, ни жалований, ни даже посольских мандатов; и кардинальские шляпы, и епископские митры, и лучшие приходы явились также между подарками. Следует отметить, что польские «угодовцы» ничего не давали из собственного кармана. Первый подарок, именно право печатания первых русских учебников получило «Товариство им. Шевченка» за счет и в ущерб нашей Ставропигии.

Вскоре обнародован полный список «здобутков» «новой эры». В нем между иными нашлась и глупейшая фонетика, которая в действительности была только явным унижением нашего народного достоинства. Фонетику - как удостоверила французская академия наук - может употреблять только народ полудикий, который вступает на первую степень культурности, но никоим образом народ, имеющий древнюю культуру, историю и литературу. И действительно, оказалась для нас фонетика системою оглупления и одичания. Она отдалила нас от церкви и затормозила наш природный культурный прогресс. Фонетика, однако, должна была из южно-русских наречий выскребать еще другой литературный язык, так как «самостийне» государство нуждается и в самостийном языке.

Радовались «новой эре» и поляки, а польская пресса ставила ее наравне с Люблинской унией и предсказывала всякие возможные успехи. Похмелье прошло, однако, скоро и новоэристы начинают уже отправлять своих любезных союзников «за Сян».

Нам, русофилам, предвестил покойный Анатолий Вахнянин своим неподражаемым «фу» скорую кончину и отпел даже «вечную память». Будущее, однако, показало, что идея, основанная на истории, науке, правде и действительности несокрушима, вечна, так как правда непременно отнесет победу над ложью и всякими кознями. Никакая политика не в силе помешать укреплению и распространению русской идеи.

В свежей памяти у нас, старших, тот восторг, та радость, которая тот час же после провозглашения «новой эры» охватила наших наивных народовцев. Казалось, что у них уже в кармане свободная Украина и все роскоши мира. Только они, мол, требовали очень мало; а то новые союзники дали бы им были и Кавказ и Туркестан в прибавку, если бы только от них того требовали. На одно «новоэристы» не обращали внимания, именно, что обещать и дать не все равно. Осчастливленные «новоэристы» благословили своих союзников и клялись, что мерзких русофилов непременно уничтожат. Польско-австрийская лояльность поднялась у них на самую высокую степень, так что в своем усердии приняли на себя роль жандармов для тем более успешного истребления «кацапов». Но, увы! И радость, и восторг начали скоро остывать, а ряды воинственных сил стали уменьшаться. Либеральная молодежь не хотела попасть в панские лакеи и перешла в лагерь радикалов. Вот первое последствие «новой эры». Число давних народовцев постоянно малело и малеет, а радикализм, конечно, не принесет нам добра.

Завладело уныние и поднималось по мере того, как уходили надежды на исполнение данных обещаний. Покойный депутат о. И.К., который зорко наблюдал за необычайным восторгом и его проявлениями среди «новоэристов», заметил быстроумно, что между них кроме обещаний раздали красные шапочки с прелестными колокольчиками; я их правда не видел, но может быть оно и есть. Одно верно, что на земном шаре не найдется другой народ, который для сомнительной политики отказался бы от своей тысячелетней культуры и литературы. Быть может, что и тому виновата красная шапочка. Но не подлежит сомнению, что под долголетним игом народ пошлеет. Культурные, хотя и чуждые друг другу народы сближаются даже посредством волапика и эсперанто для культурного труда и прогресса. А мы, по указу свыше, для целей какой-то там политики отдаляемся от родных. «Да человек не разъединяет того, что Бог соединил». Ведь мы не предназначены вечно служить орудием в чужих руках и вытаскивать каштаны из огня для наших недругов.

Следует отметить, что после «новой эры» антирусское движение сильно развилось, число отъявленных врагов «кацапни» заметно умножилось. Пропасть между нами и украинофилами делалась все глубже и глубже. Но ведь это было и целью «новой эры». Украинские школы и фонетическая язва разрастались, пользуясь различными льготами, покровительством, пособиями. Но стало всем ясно, что при подъеме просвещения и сознательности и наша высокопатриотическая идея, национальное единство всего Русского мiра, быстро расширяется и углубляется. И вполне естественно, так как идея, основанная на правде вечна и непобедима.

Наши молодые депутаты, наши доблестные студенты подняли смело русское знамя, и скоро оказалось, что «новая эра» осталась без твердой почвы под ногами. А новейшие происшествия дали уже явное доказательство того, что Украина конфискована, что она в конкурсе или ликвидации. Собрание законных(?) представителей всей «русской» Галичины и Буковины обнародовало для мира новый манифест. По указу свыше, из Вены ли, из Берлина ли явились в собрании этих нотаблей все наши иерархи, кажется для декорации или рекламы; а может быть, что и само собрание устроено по высшему требованию. В фамозном манифесте не употребляется уже нигде ни разу слово «Украина», следовательно, оно конфисковано. В ответ на то должно было в собрании наших нотаблей последовать подобающее решение: взяли Украину, пусть возьмут себе и фонетику, теперь для нас совершенно излишнюю! Дальше логическое заключение само просилось: оставить раз навсегда почву нечестивой политики, а вступить на путь правды и чести, то есть на высоко патриотическую почву национального единства всего Русского мiра. А тогда роковая пропасть между нами искусно и для чужих целей вырытая, раз навсегда выровнялась бы. Тогда последовало бы полное и искреннее согласие, тогда мы соединенными силами выбороли бы для своего народа требуемые права, получили бы не кафедру, а университет, не крохи по разрешению польского «кола», но полное равноправие, которое мы не считали бы милостию чужих. Упование наше в собственные силы и национальное сознание поднялось повсеместно и мы дружно жертвовали бы все для культурного труда в пользу нашего обездоленного народа.

Сонмище украинофильствующих нотаблей решило иначе, ибо оно, как предполагаем логическим образом, получило иные указания, иной маршрут. Ему внушено дальше рыть пропасть между нами и украинофилами. А наши владыки, которые обычно отсутствуют в сейме, где могли бы многое сделать с успехом на пользу своей церкви и своего народа, явились на собрании по указу извне, и то в полном составе, чтобы послужить враждебной Руси и славянству политике. Ведь то не тайна, что собственно мы, малороссы, предназначены стать союзниками германства против целой Руси и славянства, и вызвать те последствия, которые уже не раз приносили южной Руси ужасные опустошения.

К этому стремилась и «новая эра», и работа неовасилиан, насадившая в народе злобную ненависть против «схизматиков» и «Москвы».

Конечно, согласие среди детей одной матери, которому должны ведь содействовать и поспособствовать представители христианской любви, увенчалось бы наверное другими плодами, а серьезная опасность – война германства со славянством – была бы легко устранена, и за то благословило бы нас человечество. Искреннее, непритворное согласие между русскими и украинофильскими депутатами Галичины и Буковины в центральном парламенте водворило бы столь необходимую ныне солидарность, одноцельный русский клуб своим составом скрепил бы славянский союз, а тогда и внешняя политика Австрии не смела бы быть антиславянской. Ныне украинофилы убедились, что «новая эра» их жестоко обманула, что их контрагенты даже того им не дали, что должны были дать; напротив, под предлогом своего stanu posiadania , они не только не признали восточную Галичину краем русским, или, по крайней мере, «русько-украинським», но громко заговорили, что это ziemia rdzennie polska , а кроме того усердною агитацией посредством костелов и польских школ, хитростью и террором стали здесь расширять и углублять полонизацию и латинизацию.

На все это верховные представители нашей церкви вовсе не реагируют, хотя число их паствы с каждым днем все малеет, хотя пропаганда совращения униатов охватывает широкие круги, хотя успехи душехватства в одном Львове достигают ужасающих размеров. К Православию присоединились единицы: покойные Наумович и Мончаловский, вынужденные к тому силой обстоятельств, и здравствующий Франко, который однако остался верным своему давнему украинофильству. Впрочем это все деялось давным-давно, а ныне мы теряем тысячи верных сынов церкви и народа…

(Продолжение следует)

См. также:

ТРАГЕДИЯ ЧЕРВОНОЙ РУСИ. Письма к землякам д-ра Николая Ивановича Антоневича. Андрей БУДЯКИН

Читайте на сайте: "Нет УНИИ, автокефалии, расколам и галицийскому национализму!" (подборка публикаций)

Публикации сайта на тему "Переяславской Рады"