1.1.07

В 2006 году журналом «Березиль» (Харьков) был издан сборник «Сто лица отчаяния. Голодомор 1932-1933 гг. на Харьковщине устами очевидцев».

В предпосланной тексту сборника рецензии Вы указываете, что голод 1932-1933 гг. в Украине, в том числе на Харьковщине, был искусственно созданным коммунистическим режимом голодомором, актом геноцида украинского народа, организованным Сталиным и его окружением, а также партийным и советским руководством УССР.

В последнее время «голодомор» занял ведущее место в арсенале средств, с помощью которых политики, журналисты, доктора исторических и иных наук ниспровергают эпоху социализма, нагнетают антисоветскую и антисталинскую истерию. В этом плане «голодомор» уже превзошёл «сталинские репрессии», а указанный сборник и освятившая его Ваша рецензия вышли в лидеры этой кампании.

...Пожалуй, пора и представиться. Я из поколения, детство и юность которого прошли в довоенные тридцатые и сороковые «пороховые» годы. Фронтовик. После войны окончил Харьковский юридический институт и исторический факультет Харьковского государственного университета. В течение 35 лет работал на различных должностях в органах прокуратуры и адвокатом. Автор вышедшей в 2004 году четырехтомной книги «Дело Сталина-«преступника» и его защитника», состоящей из двух частей: «Мой последний бой. За Родину! За Сталина!» и «Антисталинская истерия. Безнаказанность лжи (материалы следствия, судебные речи)».

Пишу об этом, чтобы Вы не посчитали «некорректным» следующее моё предложение. Сначала небольшое предисловие.

В «Открытом письме», адресованном руководителям области и города, Вы писали, что совершённый в 1932-1933 гг. в отношении украинского народа геноцид не имеет срока давности и ожидает неминуемого наказания по международным правовым нормам, а в рецензии сборника «Столица отчаяния» назвали и лиц, организовавших геноцид и потому подлежащих наказанию (наверное — уголовному): Сталин, Молотов, Каганович, партийные и советские руководители УССР — Косиор, Постышев, Чубарь, Петровский. В «Открытом письме» Вы напомнили, что имена этих руководителей УССР увековечены в названиях улиц, площадей (добавлю — и проспектов) Харькова.

Вы не назвали международных правовых норм, которые должны быть применены в отношении уже ушедших в мир иной граждан, организовавших «преступление умерщвления наших работящих предков». Должен Вам сказать, что таких «международных правовых норм» не существует. Перед внесением предложения насчёт «неминуемого наказания» следовало бы навести справки по этому поводу докторов юридических наук Харьковской Национальной академии имени Ярослава Мудрого.

Несколько лет назад, когда стало очевидно, что правовые основания для уголовного суда над мёртвым Сталиным отсутствуют, было выдвинуто предложение об организации общественного суда над Сталиным. Автор этого предложения драматург-историк Шатров считал, что обвинителями в этом суде должны быть лучшие представители научной общественности — «человек 15 с безупречной репутацией, людей совести и мысли». Не исключено, что в числе этих 15-ти могли быть названы и Вы.

Мои единомышленники потребовали, чтобы я был допущен в качестве защитника Сталина на предложенным Шатровым общественном суде. При этом они ссылались на обошедший экраны мира телефильм «Очищение», который зафиксировал поражение докторов исторических и философских наук в споре со мной на первом политическом процессе по «делу Сталина» в Москве.

И, если бы предложенный Шатровым общественный суд состоялся, мы бы могли встретиться в Москве, в Колонном зале Дома Союзов (там Шатров предлагал провести суд). Вы — обвинитель Сталина, я — его защитник.

Поняв, что Сталин будет оправдан, организаторы этого процесса отказались от своей затеи (подробности в главе VI тома I моей книги).

И вот теперь, через много лет после этой неудачной попытки суда над Сталиным, наша встреча может состояться. Конечно, не в Москве, не в Колонном зале Дома Союзов, а например, в актовом зале Харьковского Национального университета им. Каразина. В присутствии студентов и профессорско-преподавательского состава кафедры истории Украины.

Это будет не суд над Сталиным, а дискуссия между Вами и мной о «голодоморе». Конечно, на ней могут присутствовать студенты и профессор ско-преподавательский состав других факультетов университета, а также заинтересовавшиеся предстоящей дискуссией граждане Харькова.

Меня не пугают Ваша учёная степень, звание и должность, потому что на моей стороне не только знания, полученные в юридическом институте и на историческом факультете университета (их я окончил с отличием), а прежде всего — идейная убеждённость, правда нашей истории, доказатель ность мышления и многолетняя работа юриста широкого профиля, исследовавшего сотни человеческих судеб, познавшего истоки нравственного падения граждан наших, не проигравшего ни одной схватки с преступни ками, не оставлявшего не разоблачённой ложь, как бы она ни маскировалась, от кого бы она ни исходила.

Дискуссия должна быть организована таким образом, чтобы на ней были соблюдены «правила хорошего тона», равноправие её участников, обеспечена убедительность её результатов и оправданы ожидания присутствовавших на ней граждан.

Для этого мы пригласим ведущего — «человека безупречной репута ции, совести и мысли» (предложение драматурга-историка Шатрова). Он не будет похож на ведущих, которых мы часто видим на телеэкранах (предвзятость, бескультурье, бесцеремонность).

До дискуссии Вы составляете тезисы обвинения, называете доказатель ства, подтверждающие обвинения Сталина, его соратников и коммунистиче ского режима в организации «голодомора». Я должен заранее знать, к чему мне готовиться — ведь обвинений можно предъявить не один десяток.

Это условие основывается на законе (уголовно-процессуальный ко декс), определяющем порядок представления и исследования доказательств и на принципе равенства прав и обязанностей участников спора. А также на признанном во всём мире правовом и нравственном принципе: каждый, кто что-либо утверждает, обязан представить доказательства своих утверждений.

Некоторые обвинения Вами названы в рецензии сборника «Столица отчаяния» и в «Открытом письме» руководителям области и города Харькова. В частности:

- Голодомор, как акт геноцида украинского народа — умышленное преступление, совершённое Сталиным, Молотовым, Кагановичем, Косиором, Постышевым, Петровским.

Необходимо представить доказательства умысла этих лиц, заведомо направленного на уничтожение указанного народа. При этом надо иметь в виду определение умысла в статье 24 Уголовного кодекса Украины, а также и то, что для подтверждения наличия такого умысла необходимо ещё установить мотив преступления (эгоизм, карьеризм, тщеславие, стремление к наслаждению, слава Герострата и т.д.). Может, Вы представите доказательст ва, подтверждающие, что, уничтожая украинский народ, Сталин и его окружение руководствовались каким-либо из этих побуждений?

- Конкретная цель геноцида украинского народа, утверждаете Вы — искоренение его элиты.

Вам предстоит во время нашей дискуссии разъяснить присутствующим на ней студентам, которых Вы учите «разумному, доброму, вечному», что такое «элита», как это понятие соотносится с Вашим утверждением о миллионах жертв голодомора на Харьковщине. До начала дискуссии я должен иметь; названные Вами фамилии представителей «элиты» и доказательства уничтожения их Сталиным и другими упомянутыми выше лицами.

- В Украине нет семьи, в которой кто-либо из близких или дальних родственников не стал жертвой голодомора.

Прошу Вас назвать достоверные доказательства этого утверждения. При этом следует иметь в виду, что для вывода «нет семьи» необходима была колоссальная работа, которую практически невозможно выполнить усилиями тысяч историков и десятков тысяч их добровольных помощников.

- Большинство из одного миллиона кулаков и членов их семей, вы сланных в спецпоселения — заявляете Вы — умерло от голода, непосильного труда и болезней.

Желательно получить от Вас доказательства насчёт «одного миллиона» и конкретных, подтверждённых соответствующими медицинскими

документами данных о причине смерти каждого человека. Ведь речь идёт о судьбах людей, имевших имя и фамилию, и о преступлении, совершение которого, как того требует закон, должно быть доказано в отношении каждого из того самого «миллиона».

В рецензии Вы дали высокую оценку сборника «Столица отчаяния», подчеркнув при этом, что всё изложенное в нём подтверждается свидетельствами очевидцев. Эти свидетельства Вы называете документами. Наверное, потому, что «документ» для наших граждан звучит убедительнее показаний свидетелей и других доказательств.

Вот некоторые из приведенных в сборнике свидетельств «очевидцев»:

- Страхом, кровью и голодом Сталин и его сообщники тащили страну с переломанным хребтом по пути коллективизации и индустриализации.

- Направляя в 1933 году Постышева на Украину, Сталин говорил ему:

«Ты, Паша, там сделаешь, я уверен, больше, что несколько дивизий в бою».

- Голодомор был умышленно организован Сталиным, его правитель ством и ЦК ВКП(б), чтобы выкачать из народа золото, серебро и другие драгоценности.

- Кто же воевал с моим народом — Гитлер или Сталин?

- Нужно было уничтожить не подчинившийся большевикам украин ский народ. Мы все были обречены на вымирание.

- Активисты коммуно-фашистской «советской власти» раскулачили меня и всю мою семью.

- Свои коммунисты страшнее немецких фашистов.

- Не называю себя, так как боюсь, что коммунисты вернутся и съедят меня.

И эти злобные, бездоказательные выпады, заимствованные из клевет нических публикаций и телевизионных передач, Вы называете свидетельствами очевидцев голодомора!

Разве Вам не известно, что подобные «свидетельства» закон (уголовно-процессуальный кодекс) не признаёт доказательствами, потому что очевидец — это гражданин, который сам что-то видел или слышал, а не узнал об этом «что-то» из газет, телевизионных передач или от историков- конъюнктурщиков.

Вы это знаете и тем не менее в своей рецензии ссылаетесь на эти «свидетельства» как на доказательства голодомора и совершение Сталиным и его окружением тягчайшего преступления против собственного народа.

Не скрою, во время нашей дискуссии буду задавать Вам «неудобные» вопросы, допрашивать Вас с пристрастием следователя, неравнодушного ко лжи, от кого бы она ни исходила.

Чтобы Вы имели представление о том «как это делается», и лучше подготовились к предстоящей дискуссии, рекомендую ознакомиться с представленными в моей книге «Дело Сталина-«преступника» и его защитника» материалами, в которых зафиксированы допросы на московских судебных процессах и в других аудиториях академиков, докторов исторических и иных наук, а также граждан без учёных степеней и званий.

Технология изобличения во лжи представлена и в опубликованных в книге моих выступлениях в качестве обвинителя клеветников указанных категорий и в качестве защитника Сталина.

Раскрываю свои профессиональные секреты для того, чтобы придать нашей дискуссии остросюжетный характер и оправдать ожидания находящихся в актовом зале университета студентов и Ваших коллег.

В своей рецензии Вы авторитетом учёного придали статус неопровер жимого документа заведомо для Вас клеветническому, имеющему криминальный характер свидетельству гражданина 1933 года рождения. В нём идёт речь не только об организованном коммунистами голодоморе, но и о цели этого преступления — уничтожении украинского народа для заселения вымерших территорий гражданами русской национальности.

Читаем свидетельство этого «свидетеля»: «Для заселения опустевших сёл сюда присылали демобилизованных воинов рабоче-крестьянской Красной Армии и переселенцев из России. Для их перевозки от железнодорожных станций выделяли военную технику и сопровождение. На станциях было организовано питание, буфеты; в местах поселения — распределители продовольствия... Велись разговоры о русификации Украины... Переселен цы систематически не выходили на работу, игнорировали физический труд, требовали руководящих должностей. Не найдя в Украине своего Клондайка, новоявленные колонизаторы разбежались. Остались только те, кто получил желаемую руководящую должность в украинских «резервациях». Кое-кто и сегодня чувствует себя надзирателем над украинцами».

Это уже, извините, провокация с политическим подтекстом высокого ранга, поощряющим антироссийскую, антирусскую кампанию.

Разъясняю Вам, заслуженному работнику образования Украины, что называется это преступлением — разжиганием национальной розни и ненависти к русскому народу (статья 161 Уголовного кодекса Украины).

Привлечению к уголовной ответственности за это преступление под лежат лица, причастные к публикации указанного свидетельства в сборнике «Столица отчаяния», и Вы, доктор исторических наук и профессор, благословивший издание этого сборника более чем положительной рецензией.

Разъясняю Вам также, что в соответствии с законом (статья 94 Уголов но-процессуального кодекса Украины) опубликованное в печати это «Открытое письмо» является основанием для возбуждения дела по статье 161 Уголовного кодекса Украины.

Думаю, Вы догадываетесь, какие вопросы по поводу приведенного свидетельства будут Вам заданы во время дискуссии. А также по поводу вот этого свидетельства 85-летнего «очевидца», записанного школьницей: «В год голодомора на Полтавщине ходили слухи, что российское чиновничество хотело истребить украинских крестьян, чтобы заселить плодородные земли инородцами».

Неужели Вы не понимаете, что со всех точек зрения аморально вовле чение детей в собирание информации об «ужасах голодомора» у людей,

которые уже не могут самостоятельно о чём-либо свидетельствовать? Таких записанных школьницами «свидетельств» в сборнике — множество.

Своей рецензией Вы присвоили статус документа «свидетельствам очевидца», ложность которых очевидна для любого непредвзято настроенного гражданина. Несколько примеров.

- Учительница отбирала хлеб у учеников.

Это что — тоже «голодомор», организованный Сталиным и другими коммунистами?

- Отец рассказывал мне, что заключённые ели покойников, умерших в тюремных камерах.

И Вам, наверное, известно, что за происходящим в тюремных камерах через «глазок» в двери наблюдает надзиратель. Так что умершего там заключённого его «сокамерники» не могли съесть. Как прокурор, осуществ лявший надзор за соблюдением законов о режиме содержания заключённых, мог бы назвать и другие доказательства абсурдности приведенного свидетельства.

- На «стройках коммунизма» нас насиловали и ни за что убивали. При чём же здесь «голодомор» и Сталин? Разве в 1932-1933 гг. были

«стройки коммунизма»? Как Вам известно, в те годы были «стройки социализма».

- Чтобы уморить людей голодом, власть посылала на огороды авто мобили, которые превращали овощи в месиво... Без комментариев.

А вот это «свидетельство» процитирую полностью (оно того заслужи­вает): «Когда началось раскулачивание и стали всё отбирать, мой дядя поехал в Харьков к Петровскому жаловаться — дескать, что же это происходит. А Петровский, по словам дяди, ответил тогда: «Сдай всё в колхоз и убегай, уезжай куда-нибудь, так как спасения не будет никому».

Подозреваю, что Вы забыли (не допускаю, что не знали), кто такой Петровский — иначе в своей рецензии не придали бы последнему свидетельству статус документа, уличающего Сталина и его соратников в организации голодомора.

Напоминаю: Григорий Иванович Петровский — старый большевик, соратник Ленина, активно участвовал в подпольной революционной работе, неоднократно подвергался арестам и тюремному заключению. В 1919-1939 гг. — председатель Всеукраинского Центрального Исполнитель ного Комитета (по сегодняшней терминологии — президент Украины), активно участвовал в осуществлении политики коллективизации сельского хозяйства Украины.

И этот человек какому-то кулаку, незнакомому «дяде» советует, как спасаться от раскулачивания. А потом вместе со Сталиным и другими соратниками по общему делу участвует в уничтожении украинских крестьян, в том числе и кулаков, путём голодомора... Один из самых остросюжетных эпизодов нашей дискуссии. Много, очень много «неудобных» вопросов задам я Вам. Не знаю, как Вы будете «выкручиваться» в присутствии своих сотрудников и коллег-профессоров. Если Вы уверены в своей правоте, пригласите названных выше «очевидцев», свидетельствам которых Вы в своей рецензии присвоили статус документа. Обещаю и их допросить с пристрастием неравнодушного ко всякой лжи следователя, но с соблюдением правил хорошего тона.

Последняя фраза в показаниях этих свидетелей после моего допроса будет такой: «Неправду на Сталина и советскую власть мы наговорили. Бес попутал. Наслушались всяких демократов и историков. Насмотрелись на часто демонстрировавшиеся по телевизору горы трупов, которые, как нас уверяли с экрана, — жертвы голодомора... Простите нас, если можете. Больше врать не будем и другим закажем».

Должен Вас поставить в известность ещё вот о чём. В рецензии сбор­ ника «Столица отчаяния» Вы назвали Сталина, Молотова, Кагановича, Косиора, Постышева, Чубаря и Петровского организаторами уничтожения украинского народа путём голодомора. Они уже не могут предъявить к Вам судебные иски о защите их чести и достоинства путём публичного опровержения Ваших клеветнических измышлений. Но это могут сделать их внуки и правнуки. Закон предоставляет им такое право. Представляете, в каком положении Вы окажетесь', если они этим правом воспользуются.

Суд Вас обяжет публично (через средства массовой информации) покаяться за содеянное, принести им извинения и возместить моральный вред, причинённый обвинением их предков в тяжких преступлениях.

И последнее. Ваше «Открытое письмо», адресованное руководителям области и города, заканчивается предложением о сооружении на самом людном месте в Харькове достойного мемориального комплекса, посвящённого голодомору, и вот таким обращением: «Харьковщина названа одним из регионов, где живут самые состоятельные украинцы. Поэтому было бы делом чести для харьковских миллионеров взять на себя основные заботы о будущем мемориале. Объединимся вокруг нашего общего горя».

«Хорошее предложение», — сказал бы по этому поводу Михаил Сер геевич Горбачёв (одно из любимых его «изречений»). Для того чтобы вызвать у миллионеров энтузиазм, Вы должны сказать им при личной встрече, «по секрету» (надеюсь, понятно — почему), что Ваше предложение привлекательно ещё и тем, что даёт им возможность легального отмывания денег, нажитых, мягко говоря, «не в поте лица своего», и право на присвоение звания почётных граждан города Харькова.

И по поводу этого Вашего предложения у меня будет несколько «не удобных» для Вас вопросов. В том числе и такой: «Нравственно ли увековечивать память ушедших в мир иной людей за счёт средств, нажитых чуждыми им гражданами «не в поте лица своего»? Согласятся ли на это родственники тех людей?»

О своём отношении к предлагаемой мной дискуссии просил бы поста вить меня в известность.

Старший советник юстиции

Инвалид Великой Отечественной войны

Шеховцов Иван Тимофеевич

Обсудить на форуме

Оставить сообщение в гостевой книге

Пресс-служба ИА Новороссия/Единое Отечество