13.3.06

Комментарий Михаила Леонтьева для KM.RU

Украина и Молдавия ввели новые правила таможенного режима перемещения товаров через приднестровский участок украинско-молдавской границы. Существует две стороны вопроса. Первая - конкретно приднестровская, состоящая в грубом нарушении Украиной своих обязательств и в том, что она изменила свою позицию в переговорном процессе. Я хочу напомнить, что ныне действующее соглашение, в рамках которого Приднестровью гарантирован статус самостоятельного образования, в том числе и в отношении внешнеэкономических связей, было инициировано Украиной. Правда, это сделал не Ющенко, а предыдущее руководство.

Ющенко очень рискует

Парламентом Молдовы был принят закон, который обеспечивает выполнение этого соглашения. Закон также подписал президент Республики Молдова Владимир Воронин. Вообще, все эти действия незаконны, это чистый произвол. И, как во всяком чистом произволе, здесь существуют две стороны: незаконность и безнаказанность, и поэтому они пока не видят опасности, то есть не понимают, с какой стороны и кто им может препятствовать в выполнении этого. Приднестровье из-за «оранжевой революции» на Украине оказалось во враждебном окружении. В этом смысле действия украинских и молдавских властей выглядят крайне показательными, циничными и именно в этом их уязвимость, в первую очередь для Украины. В том смысле, что Ющенко очень рискует политически. Когда говорится о российских гражданах, которых в Приднестровье до сотни тысяч, забывается то, что в ПМР не меньше и украинских граждан. Эти украинские граждане непосредственно связаны с прилегающими районами Украины, т.е. это уже давно единое пространство (например, Одесская область), а позиция Ющенко и его команды на юге Украины не настолько сильна, чтобы они могли безнаказанно плевать на мнение собственного населения. Грубо говоря, Ющенко в совершенно конкретной, наглядной и доступной форме показывает то, что он подразумевает под европейским выбором. Кому это может понравиться — непонятно, потому что тех, кому это и так нравилось, уже не переубедишь, и сирые «заподенции» никуда не уйдут из «оранжевой» парадигмы, а люди, которые в значительной степени колебались в выборе, сильно задумаются.

С этой точки зрения становится понятным, что Ющенко вместе с Ворониным действуют не на основании собственных умозаключений, позиций и интересов, а на основании некоего общего плана, общей стратегии, которая диктуется стороной, стоящей вне конфликта. У абхазского, южноосетинского и приднестровского конфликтов существует своя динамика, свои особенности и логика переговорного процесса. В частности, по Приднестровью можно сказать, что разжигать конфликт не только нет смысла, но и нет внутренних рычагов для его поджигания, потому что в нем в отличие от всех остальных отсутствует элемент межнациональной розни. Там нет напряжения. По сути, там сложилась расслабленная ситуация. Любой человек, который проезжал так называемую границу между Молдовой и Приднестровьем, очевидно, видел, что конфликта-то никакого и нет, эта политическая ситуация диктуется извне и сверху, среди населения она никоим образом не активирована.

В Приднестровье провокацией является экономическое эмбарго

Когда мы видим подобную синхронизацию, то понимаем, что это некий план. И это план не молдавский, не грузинский, не украинский, а американский. Я не могу сказать, какие цели он преследует, но понятно, что картой здесь являются российские миротворцы, которых, возможно, нужно выдавить или даже спровоцировать некую эскалацию действий, которая одновременно задействует Россию в как минимум трех локальных конфликтах, где сосредоточены наши солдаты. Всякое вовлечение в такого рода конфликты чревато тем, что сторона, вовлекшаяся в конфликт, в этом смысле является уязвимой. Она не может просто так от него отказаться, не потерпев фиаско. Возможно, что это - часть некой общей стратегии политической дестабилизации, а в каком контексте она находится — это вопрос более сложный. Совершенно очевидно, что это делается синхронно. Не могут эти структуры, эти конфликты быть синхронизированы сами по себе. Это очень важно.

Это требует от России крайней осторожности, потому что во всех трех моментах очевидна провокация. В Приднестровье провокацией является экономическое эмбарго, практически блокада. Что касается Абхазии, там на днях произошел инцидент, который был прокомментирован грузинской стороной, официальными властями так, что совершенно понятно, зачем произошел этот инцидент. Грузинская сторона в данном случае выглядит как в классическом анекдоте, где на воре неожиданно загорелась шапка. Своими комментариями она практически дала «признательные» показания по соучастию в этом конфликте. У них не было возможности обвинить ни абхазскую, ни российскую стороны в этом покушении, так они их обвинили их в том, что они не способны контролировать ситуацию и поэтому якобы туда нужно срочно ввести другие силы. И одновременно осетинский конфликт, который был доведен до точки кипения и, заметьте, на этой точке остановлен. Не выключен, а остановлен. Он созрел, он готов, и в этот момент он чуть-чуть пригашен. Т.е. дальше не эскалируется. Есть задача довести все три конфликта до состояния кипения и манипулировать ими. Может ли это сделать любой из соучастников конфликта с противоположной стороны, т.е. Грузия, Украина и Молдова? Конечно, нет. Никаким образом не может. И с этой точки зрения, опять же, становится понятен отрыв динамики конфликта от внутриполитических интересов тех или иных «поджигателей». Т.е. где-то можно синхронизировать, где-то нельзя. Для Украины, например, нынешняя приднестровская ситуация мне не кажется ни в коей мере выгодной, но, тем не менее, в рамках выполнения общей задачи никто не спрашивает про его внутренние интересы. Вот такая история.

Приднестровский вопрос должен и будет решаться в контексте вопроса украинского

Политические последствия таможенного конфликта могут быть любые. Приднестровье в изоляции само выжить не может. Экономическая блокада Молдовы является абсолютной глупостью, если только людей не выпускать на заработки, потому что нет экономики, которую можно существенным эффектом блокировать. В Приднестровье живая экономика. Там, как ни странно, эффективно работают предприятия, работают на экспорт. И поэтому они нашли-таки уязвимое место. Мы, конечно, можем обеспечивать выживание Приднестровья по принципу западного Берлина, т.е. организовав воздушный мост, но это будет совсем другая история. Грубо говоря, действия России в последнее время были явно и последовательно направлены на урегулирование приднестровского конфликта. Россия понимала сложность прямого участия, прямой роли. В отличие от Осетии и Абхазии у России нет непосредственной границы с Приднестровьем. Для России это очень уязвимое место, поэтому Москва готова была провести свой путь компромисса и более того, склоняла, в том числе и достаточно жестко, руководство Приднестровья к тому, чтобы они пошли на условия, которые далеко выходили за рамки тех, которые они готовы были подписать по собственной воле. Меморандум Козака, подписание которого сорвали, был результатом очень жесткого давления России на Приднестровье, а не на Молдову. Срыв этого меморандума автоматически означал, что те, кто его сорвали (был прямой звонок известно откуда), не хотели урегулирования конфликта. Им этот конфликт нужен как некий инструмент манипуляции и в регионе, и, в первую очередь, в отношении России. Потому что Россия может согласиться на какие-то условия, может быть, не самые оптимальные, принять компромиссы. Россия не может просто «кинуть» Приднестровье, она не может пренебречь своими обязательствами, интересами своих граждан и вообще предать людей, которые полностью ориентированы на Россию.

Некоторые депутаты высказались за то, чтобы Приднестровье присоединить к РФ. Я не думаю, что Россия способна сейчас это сделать. С эмоциональной точки зрения граждане Приднестровья в гораздо большей степени являются естественными гражданами России, чем очень многие другие, даже российские, регионы. Это интернациональное, пророссийское, русско-культурное население, политически и эмоционально полностью ориентированное на Россию. Кстати, на приднестровских деньгах напечатан памятник Суворову. Но существуют некие политические реальности. Эти политические реальности нарушать можно, но имея на то некую ясную логику, ясную стратегию, понимание соотношения сил, и Приднестровье — одно из самых неудачных мест, где эти формальные обстоятельства можно нарушить без ущерба для себя. Я думаю, что о формальном присоединении к России речь не идет. Приднестровский вопрос должен решаться и будет решаться в контексте вопроса украинского. Это гораздо более крупный, более сложный, длительный и глобальный вопрос. Задача российской политики состоит в том, чтобы продержать ситуацию в Приднестровье, не дать ей рухнуть, то есть лавировать, помогать, оказывать давление на стороны в этом конфликте. Нужно продержать ситуацию до того момента, когда позитивно решится украинский вопрос. Приднестровский вопрос напрямую зависит от украинского. Если мы не сохраним в нашем пространстве в той или иной степени значительную часть Украины, нашей Украины, русской Украины, то о чем нам говорить? Снявши голову, по волосам не плачут.

Сейчас все ждут решения косовского вопроса, говоря, что это может стать прецедентом для Приднестровья, Абхазии и т.д. Но в условиях постоянного действия двойных, тройных, четверных стандартов, понятие «прецедент» не имеет существенного смысла. Я считаю, что это прецедент с точки зрения пиар-спекуляции, это никак не прецедент с точки зрения реальной политики, реальных возможностей.

Обсудить на форуме

Оставить сообщение в гостевой книге

Пресс-служба ИА Новороссия/СПГУ