Пути русского раскола

В интервью "Вестям.Ru" дьякон Андрей Кураев размышляет о настоящем и будущем Русской Православной Церкви за Рубежом.

- Отец Андрей, как вы оцениваете прошедший недавно в Нью-Йорке Архиерейский собор Русской Православной Церкви за Рубежом?

- В течение нескольких лет, когда мне доводилось в светских аудиториях отвечать на вопрос, каковы перспективы соединения с РПЦЗ, я отвечал, что здесь, как мне кажется, чисто личностная проблема - проблема в возрасте митрополита Виталия, который в силу возрастной инерции уже просто не в состоянии замечать перемен в мире и отказаться от убеждений, которые были уместны двадцать лет назад, но сегодня стали уже просто предубеждениями.

То, что произошло в июле, подтвердило мои ощущения. Люди, которые гораздо лучше знали митрополита Виталия, были его ближайшими сотрудниками в епископате РПЦЗ, теперь оказались перед таким вопросом: оставлять ли у руля управления Церковью митрополита, который в силу своего возраста слишком подвержен влиянию тех, кто находится рядом с ним. Проблема доступа к телу нам хорошо знакома по нашему прошлому президенту. Такая же проблема бывает иногда и с верующими людьми. Надо отдать должное зарубежному Синоду, который, в отличие от нашей госноменклатуры, не воспользовался параличом высшей власти для того, чтобы обустроить самих себя.

Епископы РПЦЗ не сочли возможным мириться с этой ситуацией и попробовали объяснить митрополиту Виталию, что его взгляд на мир и его бездействие приводят к падению авторитета Церкви. И митрополит Виталий на летнем Синоде проявил здравомыслие и все-таки согласился оставить свой пост и предоставить Собору возможность избрать нового первоиерарха. Но затем, оказавшись в своем привычном окружении, среди своих келейников, советников, секретарей и так далее, он изменил свое мнение. Ситуация, с точки зрения человеческих отношений, очень знакомая.

Зарубежные епископы разошлись во мнении со своим первоиерархом именно в вопросе об отношениях с Московской патриархией, и это понятно. Дело в том, что за 90-е годы произошли очень серьезные перемены в социальном составе РПЦЗ. Когда-то это были люди, изгнанные из России. Частично это была первая волна эмиграции, и для этих людей все, что было связано с оставленной ими Россией и тем режимом, который там установился, было окрашено печалью. Затем костяк РПЦЗ составила волна вынужденных переселенцев Второй мировой войны - военнопленных, перемещенных лиц и так далее, которым, как говорила пропаганда, в случае возвращения в Советский Союз грозили лагеря и расстрелы. Вместе с вестью о православии они восприняли изрядную толику антисоветизма.

В 70-80-е годы была волна диссидентско-еврейской эмиграции, у этих людей тоже было мало приятных воспоминаний о России. Все это способствовало тому, что возникали барьеры отчуждения между русским зарубежьем и собственно метрополией.

Но в 90-е годы все изменилось, барьеры рухнули, и на Запад поехало большое число людей не потому, что их отсюда выгнали. Просто они поехали зарабатывать, получили стипендии, гранты, восстановили семейные связи. Это оказались люди социально благополучные, в России и на Западе, люди, которые прошли какой-то первый опыт знакомства с Церковью здесь, в постсоветской России.

Новые и наиболее активные прихожане современных приходов Зарубежной церкви начали обращать внимание своих духовников на странность ситуации, в которой они оказались. Почему мирянин, живущий где-нибудь в Мюнхене, может приехать причаститься в Даниловом монастыре или в Троице-Сергиевой Лавре? И почему его духовный наставник не может сделать то же самое? Духовенство, очевидно, начало оказывать внутреннее давление на епископат Зарубежной церкви. Эти мысли начали посещать и епископат.

И стало понятно, что нельзя отказываться от диалога. Надо для себя обозначить цель, ясно сказать: да, мы хотим диалога, и мы хотим, чтобы целью диалога было воссоединение. А дальше уже вопросы тактики - на каких условиях это возможно и с чьей стороны будут уступки, - вопросы, которые можно и нужно спокойно обсуждать.

Те люди, которые предполагали, что вообще обсуждать нечего, и не видели партнера для диалога, потому что Московская патриархия, как им казалось, это все сплошные чекисты и неверующие люди, - такие люди оказались в плену своих мнений. Их иллюзии распространялись не только на жизнь Московской патриархии, но и на их представления о реальной вере служителей из Русской зарубежной церкви. Им казалось, что это общая позиция всего зарубежья, но выяснилось, что это позиция очень узкой группы людей.

- А как вы в таком случае оцениваете положение приходов и епархий Зарубежной церкви, которые находятся в России, их отношение к принятому кадровому решению и перспективы их дальнейшего присутствия здесь как зарубежных приходов?

- Из моего опыта разговора со священниками русского зарубежья видно, что сами они по прошествии десятилетия расценивают свое решение об открытии альтернативных приходов в России как свою главную ошибку. Знаете, до той поры Зарубежная церковь могла оставаться в крайне выигрышном свете.

Русский человек вообще склонен идеализировать то, что за рубежом, - будь то зарубежная культура или зарубежная церковь. И вот до той поры, пока эта церковь оставалась, скажем так, в виртуальном мире (то есть была знакома лишь по своим собственным изданиям), до той поры симпатии абсолютного большинства русского духовенства и прихожан (из тех, кто знал о существовании Зарубежной церкви) были на их стороне. Но когда был сделан вот этот шаг - открытие альтернативных приходов, - по правде говоря, это было воспринято как оскорбление. Потому что это означало, что тем самым нам отказано в звании христианина. У Церкви не может быть альтернативы. Если же вы считаете, что необходима какая-то альтернатива нашей Русской Православной Церкви, - значит, вы нас считаете безблагодатным земным сообществом, чисто гражданским собранием и не более того. А это то, что радикально расходится с нашим собственным самоощущением.

Это тем более было оскорбительно, что в начале 90-х годов нашу Церковь составляли люди, которые отнюдь не на волне моды пришли сюда, чем-то им пришлось поступиться для того, чтобы найти свою дорогу к храму. И потому так резко похолодели наши отношения. Более того - с самого начала этого конфликта митрополит Кирилл сказал, что эти альтернативные приходы приведут к тому, что Зарубежная церковь станет сточной канавой Московской патриархии.

Поначалу еще можно было предположить, что туда уйдут те священники, которые, скажем, не знали правды (правды в ее зарубежном понимании) - правды о сергианстве, правды по истории Церкви, правды об экуменизме, но тут вдруг они получили новую информацию, у них открылись глаза, и в итоге они сделали честный выбор в соответствии со своими новыми убеждениями. Наверное, какое-то количество таких священников было, но их было очень немного. Таких священников, которые ушли из Патриархии в 1991-92 году, еще как-то можно понять. Но затем эта альтернативная оценка нашей церковной истории стала расхожей, общедоступной. Отчего же она не влияла на твой выбор до той поры, пока твоя карьера в Патриархии складывалась удачно? И если священник ушел от нас не в 1991 году, а в 1998-м - то тут дело чаще всего не в богословском выборе, а в конфликте со своим епископом.

Если альтернативная информация тогда на тебя не влияла, а сейчас повлияла, - значит, проблема не в информации, проблема в тебе. Так люди из-за конфликтных ситуаций со своим епископом начали уходить в так называемые альтернативные церкви. И там оказалось немало людей, которые сами были виноваты в тех конфликтах, которые они порождали, еще находясь в Московской патриархии. Поэтому, прямо скажем, далеко не всегда там оказывались лучшие люди.

И типичным примером является то, что происходит в Суздале, где бывший архимандрит Московской патриархии Валентин, запрещенный в служении и лишенный сана сначала у нас, потом в Зарубежной церкви, сам себя объявил митрополитом. Увы, газеты, сообщая о том, что сейчас против него ведется судебное расследование по обвинению в очень малоприятных деяниях для монашествующего лица, не всегда упоминают о том, что Церковь уже давно рассталась с ним...

- Вы упомянули о группе верующих людей, которые называют себя "Российская автономная православная церковь". Какими вы видите их взаимоотношения с Зарубежной церковью, их будущее в России?

- Без всякого сомнения, епископат РПЦЗ не будет с этой секточкой поддерживать никаких контактов. Те епископы, с которыми я на эту тему беседовал, прямо указывают, что архимандрит Валентин - их главная ошибка, что в этом человеке они обманулись более всего. Так что с этой группой диалога у них не будет. Другое дело что сейчас митрополит Виталий пробует вновь объявить себя главой Зарубежной церкви. За минувшие субботу-воскресенье митрополит Виталий самостоятельно совершил две епископские хиротонии вопреки мнению всего епископата и новоизбранного первоиерарха Зарубежной церкви. Такие действия на церковном языке обозначаются однозначно - это раскол. Из области личностных или словесных перепалок разногласия среди зарубежных православных христиан перешли уже на уровень канонов.

Так вот, с этой группочкой, которая осталась вокруг митрополита Виталия, Валентин и пробует сейчас наладить какие-то контакты. Я не исключаю, что это ему удастся. Тем более что одной из самых неожиданных граней всей этой ситуации оказалось то, что в российском истеблишменте нашлись люди, которые готовы всячески поддерживать именно эту группу по вполне понятным причинам.

Первое - она не имеет опоры в себе самой и в своем народе - и поэтому хорошо управляема со стороны. Второе - поскольку лидер этой группы нравственно скомпрометирован - значит, он хорошо управляем. И наверняка есть такие политтехнологи в России, которые считают, что очень неплохо было бы перенести в Россию украинский опыт, то есть опыт церковной политики, осуществляемой по принципу "разделяй и властвуй". Организовать какой-то образцово-показательный раскольчик, чтобы потом при случае сказать: вы видите (видите не в жизни, а в пиаре), православных много, поэтому Патриархия не должна говорить от имени всех православных. Так у нас сегодня в каждой школе заявляют: вы знаете, ваш класс многонациональный (имеется в виду, что в классе есть один татарский мальчик) - и поэтому православные не должны выступать...

Вот такая же логика будет озвучена и в отношении, скажем, права наследования, имущественных прав и тому пободного. Скажут: ну что вы, почему мы этот храм должны отдавать вам, вы знаете, есть альтернативы какие-то, еще одни православные претендуют. А поскольку вы не можете договориться между собой, пусть все останется светским...

Вести.ru \ ЕДИНОЕ ОТЕЧЕСТВО