Георгий НЕКРАСОВ

Я должен предупредить, что буду в основном говорить не о том, что известно, но том, что мало известно, или вовсе неизвестно широким кругам.

Придется начать с жизненного анекдота: когда в 1998 г я, как возглавлявший русское отделение в (австралийской) Военной школе языков, повез мой курс в «полевую поездку» в Россию, то одной студентке, жене дипломата, не оплатили билета и, чтобы заполнить ее время, я дал ей задание составить доклад о Княгине Ольге. Естественно, она начала с Большой советской энциклопедии, а там про Княгиню Ольгу было… три строчки! Но упоминалась Византия и эта очень умная дама пошла по византийскому следу и в течение трех недель составила действительно блестящий доклад.

Мораль: иногда следует опираться на нерусские источники!

Итак, в 1997 г. праздновалось 300-летие Российского флота. Однако, в конце Х1Х века английский морской историк Джейн обратил внимание, что историю надо начинать с Рюрика, а то и еще ранее! Исходя из византийских и скандинавских источников, удалось восстановить и тип русского корабля тех времен, корабля меньшего по размерам, чем корабли викингов, но обладавших более высокими мореходными качествами. Это не были простые дубленки, пригодные ля плавания только по рекам. Наши предки не были дикарями!

Русь росла и развивалась по речным путям, но это развитие не останавливалось при выходе к открытому морю. Вспомним про морской поход Вещего Олега и про его щит на вратах Цареграда, а до того были еще походы Аскольда и Дира. Джейн также утверждает, что при Владимире Святом Русь была ведущей морской державой; действительно, вспомним, как затрепетала могущественная Византия, когда боевые корабли Св. Владимира вышли в Черное море и осадили Херсонес, как они согласились выдать за Владимира Царевну Анну, при условии, что Владимир станет христианином, чего он именно и хотел добиться, не жертвуя политической независимостью Руси. А ведь незадолго до этого Западному императору-германцу было отказано в таком браке. Владимир же опирался на морскую мощь, и при желании можно утверждать, что Святая Православная вера пришла на Русь на боевых кораблях Св. Равноапостольного князя Владимира.

Морская мощь Руси пришла в упадок при княжеской междуусобице и погибла с нашествием татар. В этом есть закономерность: упадок морской мощи, -- это симптом нехватки государственного мышления у правящей верхушке, не сумевшей и организовать достойное сопротивление монголам.

Старые морские традиции возродились, как на юге, где Запорожские казаки по временам вели успешную корсарскую войну с Оттоманской империей, так и на дальнем севере, где началось освоение Студеного моря. За последние четверть века удалось восстановить тип русских полярных кораблей, «кочей», весьма оригинальной конструкции. Одной из их отличительных черт был пояс из толстых дубовых досок вдоль ватерлинии, защищавший корпус от столкновения со льдинами. Именно такой, но уже стальной пояс имели броненосцы и линейные корабли конца Х1Х и ХХ веков. Другой отличительной чертой была форма корпуса, напоминавшая половину яичной скорлупы; что при сжатии корабля льдом приводило к выталкиванию корабля на поверхность льда. Хочется спросить, не об этих ли походах упоминал Св. патриарх Гермоген, в своих призывах к русским людям в Смутное время?

Собирание Руси неизбежно должно было привести уже Московскую Русь к морю и к той экономической и культурной независимости, которую давал доступ к морю. Уже Иван Васильевич Грозный сделал первую попытку пробиться к Балтийскому морю, но его Ливонская война переросла в войну с Польшей и Швецией одновременно, и закончилась неудачей, да, пожалуй, и смутой.

Работа по восстановлению морской мощи Руси началась при Алексее Михайловиче, именно тогда боярин Ордын-Нащокин начал вести большую подготовительную работу, проложившую путь к эпохе Петра Великого. Отметим, однако, что именно при Алексее Михайловиче Семен Дежнев прошел на кочах из Северного Ледовитого в Тихий океан.

* * *

Эпоха Петра Великого и сама его личность настолько ярки, что о них трудно говорить не впадая в преувеличения, ни с одной, ни с другой стороны. Одним из преувеличений, созданных при последующих царствованиях, был миф о том, что Петр строил все на пустом месте, о том, что до него Русь была полностью дикой страной. Я хочу ограничиться только морской стороной деятельности Петра, этого на редкость одаренного человека, однако не лишенного и слабых сторон.

Пожалуй, главной заслугой Петра был выход на Балтийское море и создание современного, по тем условиям флота, флота, как мы бы теперь сказали «профессионального», сразу же показавшего свою способность успешно вести борьбу со шведским флотом, в то время являвшимся крупной морской силой в Европе. Эта борьба не ограничилась одной лишь победой при Гангуте, -- это была только первая победа, одержанная гребной флотилией, за которой последовали победы, некоторые при участии союзных датских и английских морских сил. Решающих сражений не было, но все они в совокупности оттеснили шведский флот и заставили уступить превосходство русскому.

Следует отметить, что русские корабли строились, как за границей, так и на Балтийском и на Белом морях. Офицерские кадры были по началу из наемных иностранцев, но быстро стали появляться и русские таланты, -- особенно из поморов дальнего севера. Так при Эзеле Наум Сенявин одержал первую победу русского линейного флота.

Петр недооценил природных сил русского севера: в частности он запретил постройку кочей, заменив их судами европейской конструкции, лучше кочей годившихся для плавания по океанам, но мало пригодных для Ледовитого океана; во льдах они погибали. Это не могло не затормозить освоения Арктики.

На южном направлении Петру не повезло: его первый успех, -- взятие Азова был сведен на нет катастрофой на Пруте. Зато на Каспийском море удалось расширить границы России.

После Петра флот был несколько запущен, но вновь стал развиваться при Елизавете и в войну с Пруссией действовал успешно, блокируя вражеские берега. Главные боевые действия в этой войне были на суше, морская же мощь играла второстепенную роль.

Золотой век флота начинается в эпоху Екатерины Великой. Императрица была немецкой принцессой и больше доверяла иностранцам на русской службе, чем русским. Екатерина имела безусловно выдающиеся способности в геополитике и была на страже интересов России, так как она их понимала, но ее мышление оставалось немецким и европейским; славянское было ей чуждо. Этим можно объяснить многое.

Екатерина понимала значение морской мощи в международной политике и умела ею пользоваться. Так в первую Русско-турецкую войну она направила в Средиземное море эскадру, которую вел опытный флотоводец, адмирал Спиридов, но во главе экспедиции был поставлен фаворит императрицы Алексей Орлов, а его начальником штаба был нанят шотландец, Самуил Грейг. Англия поддерживала экспедицию, вероятно в пику Франции, имевшей влияние на Турцию. В эту экспедицию была одержана победа при Чесме, но главная слава досталась графу Орлову-Чесменскому и Грейгу, а не Спиридову.

Необходимо, однако, отметить с горечью, что в течение войны освобожденное от Турции греческое население Архипелага всячески помогало России, однако по мирному договору, в общем-то выгодному для России, Архипелаг был возвращен Турции, а его население оставлено на милость янычар!

Зорко наблюдая за международными интригами, Екатерина стала участницей «вооруженного нейтралитета» во время борьбы американских Штатов за независимость от Англии, что немало помогло образованию США. (Она также отказала Англии в найме русских войск для участия в войне).

Вторая Турецкая война явила много интересного. Воспользовавшись началом войны, против России выступила Швеция, имея целью добиться реванша за победы Петра и удалить Россию с Балтийского моря. Поэтому новая экспедиция в Средиземное море стала невозможной, войну пришлось вести на Балтике.

Первая попытка шведского флота занять Петербург была неудачной. Бой при Гогланде не был решающим, но шведам не удалось пробиться к Петербургу, с точки зрения стратегии – это была русская победа. Интересно отметить, что перед сражением императрица приказала адмиралу Чичагову «заболеть», с тем, чтобы передать командование адмиралу Самуилу Грейгу.

Решительные сражения произошли в следующем, 1798 г. В мае шведская эскадра атаковала ревельскую эскадру адмирала Чичагова, стоявшую на якоре, но Чичагов отбил атаку своим артиллерийским огнем, не смотря на количественное превосходство противника. Тем не менее, командующий шведской эскадрой адмирала герцог Зюдерманляндский направился в Финский залив и заблокировал русскую гребную флотилию в Выборге, но сам оказался заблокированным последовавшим за ним Чичаговым, который соединился с кронштадсткой эскадрой. Адмирал Грейг к тому времени скончался и командование осталось за Чичаговым. Попытка Зюдерманлянда прорваться привело к сражению, в котором шведы потеряли более трети судового состава; остатки их флота были заблокированы Чичаговым в Свеаборге. Исход войны был решен.

И вот снова парадокс: про сражение при Гогланде вспоминают, а про Выборг забыли. Чичагову был пожалован орден Св. Георгия 1-й степени, а сам он был предан забвению. Чичагова даже подчас обвиняют в том, что он, мол, «упустил» шведов. На значение Выборгского сражение обратил внимание уже упомянутый мною Джейн, поставивший это сражение в первый ряд исторических побед, таких, как Трафальгар, побед определивших дальнейший ход истории. При оценка действий aдмирала Василия Яковлевича Чичагова не следует забывать, что любая его неосторожность, или просто тактическая ошибка могла стать роковой, как для исхода войны, так и для судеб России. Такой ошибки он не допустил, в этом его заслуга.

На юге, на Черном море события развивались иначе. Следует напомнить, что Черное море было в течение веков как бы замкнутым «турецким озером», и попытка Петра Великого пробиться к нему имела лишь кратковременный успех. В результате поражения Турции в первой войне, князю Потемкину удалось добиться признания перехода Крыма под власть России. Началось спешное строительство флота, а в стратегическом центре моря была заложена база флота, -- Севастополь. Целью второй войны Турция поставила себе изгнание России с Черного моря. По началу многочисленный флот Оттоманской империи продолжал господствовать на море, а плохо организованный русский флот мог вести лишь операции в поддержку сухопутных войск. И здесь, как и на Балтике, Екатерина отдавала предпочтение иностранцам; один из них, американец, контр-адмирал Джон Пол Джонс, поддерживая Суворова, одержал победу при Кинбурне.

Положение переменилось кардинальным образом, когда Потемкин объединил линейный флот и во главе его поставил молодого контр-адмирала Ушакова, который немедленно начал действовать наступательно. До того, до войны, Ушаков занимался обучением команд и развитием Севастополя. Выросший в глубинке, он хорошо знал русских крестьян, из которых набирали матросов, и будучи весьма человечным и глубоко религиозным, он создал условия не похожие ни на один иностранный флот того времени: возле Севастополя была создана «матросская деревня», в которой матросы, находясь в порту, могли жить нормальной семейной жизнью. Когда же корабли уходили в море, то семьям была обеспечена и взаимная поддержка, и духовное окормление. От своих подчиненных он требовал и весьма высокого уровня знаний и умения, а также и моральной гигиены. В результате, его эскадра была сплоченной и дралась как единый цельный организм.

В ряде боев, из которых наиболее крупными были при Керчи и Тендре, Ушаков наносил врагам поражения, не потеряв при этом ни одного из своих кораблей. После взятия Суворовым Измаила, Турция сосредоточила на Черном море все свои морские силы, намереваясь провести крупный десант в Крыму и захватив Крым, выйти в тыл Суворову. Для проведения этого плана в жизнь, Турции необходимо было завладеть Черным морем. И этого турецкое командование и желало добиться. Не даром же турецкий командующий обещал Султану привезти Ушакова в цепях!

Когда же турецкая «армада» стояла на якоре возле мыса Калиакрия, стояла под защитой береговых батарей, то Ушаков ее атаковал, не смотря на двукратное превосходство турецкого флота. В происшедшем решающем сражении проявился «весь Ушаков».

Русская эскадра появилась из-за мыса, двигаясь в походном порядке трех колонн. Элемент внезапности был достигнут. К этому Ушаков прибавил и элемент неожиданности: не перестраиваясь в боевую линию, выигрывая ветер, который дул с берега, он направился между берегом и флотом противника. По понятиям того времени это было сумасшествие. Проходя, русские корабли обрушивали на ближние турецкие корабли бортовые залпы, а, поскольку стоящие на якоре корабли повернуты носом к ветру, то эти залпы были продольными, крайне губительными. Турецкие корабли стали рубить якорные канаты и Сеид Али начал спешно строить боевую линию несколько мористее. Заметив это, Ушаков повернул флагманский корабль на обратный курс и поднял сигнал, приказывая своим кораблям вступить ему в кильватер не соблюдая мест. Это было очередное грубое нарушение принятых правил, но у Ушакова вместо теоретически неизбежного хаоса, образовалась боевая линия.

Но и тут, не дожидаясь завершения построения своей эскадры, он пошел в атаку, свалившись борт о борт с флагманом Сеид Али. Следуя примеру адмирала пошли в атаку все русские корабли. При таком сближении корабельные орудия двух качающихся на волне кораблей могут стрелять прямо в орудийные порты противника, сбивая его орудия и нанося разрушения внутри вражеского корабля. Такой бой требует высшего напряжения, выдержки и умения орудийных команд; и тут сказались обучение и воспитание русских моряков. Не выдерживая боя, турецкие корабли стали спасаться отступлением. Ушаков подняв сигнал: «Нести все возможные паруса» начал преследование. Ночь прекратила это сражение. Турки потеряли несколько кораблей, а флагманский корабль Сеид Али разбился о камни возле Босфора. Русская победа была полной.

В этом сражении Ушаков проявил редкую смелость в решениях; его командиры кораблей смогли превращать эти решения в неотразимые маневры; организация во всех кораблях позволяла маневрировать парусами, ведя интенсивный артиллерийский огонь; артиллеристы же явно превосходили противника. Это могло быть достигнуто только лишь практикой и воспитанием: для ушаковских моряков их корабль был священным, там они должны были быть готовыми положить душу свою за други своя. Это превращалось уже в бесстрашие.

В результате, разгромив флот противника, Ушаков потерял… 17 человек убитыми.

Фактически победы Суворова и Ушакова открывали путь к занятию проливов, и это входило в планы Екатерины 11. Ее «Греческий проект» предвидел восстановление Византии с ее внуком, Константином Павловичем на престоле. Однако тут появилась угроза со стороны Англии, собравшей значительные морские силы у Дарданелл. И Екатерина 11 отступила, несмотря на то, что в то время русский, а особенно Черноморский флот качественно ни в чем не уступал английскому. Скорее всего, она не хотела начинать еще третью войну, хотя подчас думается, что она все же продолжала не доверять русским талантам.

Это был «золотой век» русского флота, и своего полного расцвета он достиг при Императоре Павле 1-м. Еще с молодости зачисленный Генерал-адмиралом Цесаревич Павел серьезно занялся вопросами флота; в частности им был пересмотрен и систематизирован Морской устав Петра Великого. (По этому, Павловскому Уставу флот живет и по сей день!). Он уделил огромное внимание организации, техническому обеспечению и снабжению флота. Император Павел утвердил Устав Русско-Американской Компании, что дало толчок развитию русской Америки. Наконец, он внимательно следил и за геополитическими развитиями. Именно это привело его к принятию Державного Ордена Мальтийских рыцарей под свое покровительство: у Ордена был свой флот, поступавший в распоряжение Павла Петровича, а и владел Орден стратегически бесценным островом Мальтой.

Поэтому неудивительно, что когда началась бурная экспансия революционной Франции, захватившей Мальту, а Турция, обеспокоенная продвижением французов на Балканах, попросила поддержки у Росси, то Павел 1, направив Суворова в северную Италию, направил Ушакова в Средиземное море. К моменту прибытия Ушакова на этот театр войны, французский флот был уже разбит Нельсоном при Абукире и англичане начали осаду Мальты.

Первой задачей Ушакова стало изгнание французов с Ионических островов. Это было проведено рядом десантных операций, в которых Ушаков показал себя блестящим новатором амфибийной войны. Особенно это сказалось при Корфу, ключе ко всем островам. После непродолжительной осады, и подготовившись к решительному штурму, русские корабли на рассвете приблизились на предельно малую дистанцию к фортам острова-крепости Видо и вступили в артиллерийскую борьбу с ними. Это в то время считалось самоубийством для кораблей. Однако русские корабли подавили огонь противника,и десантные войска пошли на штурм прямо со шлюпок. К вечеру Видо был взят. Корфу капитулировало.

Узнав об этом деле Суворов воскликнул: «Зачем я не был при Корфу, хотя бы мичманом!».

На освобожденных островах была образована Республика Семи Островов, взятая императором Павлом под свое покровительство. Россия приобрела опорный пункт на Средиземном море.

Вслед за тем отряды с эскадры Ушакова шли в авангарде войск очистивших от французов Неаполь и Рим. Но на этом кампания закончилась. Суворова Австрийское командование предательски направило а Швейцарию, а Англия заняв Мальту не пожелала вернуть ее Ордену, (т.е. Императору Павлу 1). Россия прекратила войну; в Республике Семи Островов оставались необходимые для охраны силы.

После гнусного убийства императора Павла Ушаков был грубо отстранен и уволен в отставку; однако уже через несколько лет Императору Александру 1 пришлось послать подкрепления на Средиземное море. Новую эскадру из Балтийского моря повел лучший ученик Ушакова вице-адмирал Дмитрий Николаевич Сенявин. По прибытии Сенявина на Корфу выяснилось, что Австрия передает Бухту («Боку») Которскую Франции, что вызвало негодование населения, а также и Черногории.

Сенявин повел эскадру туда и приказал австрийским фортам немедленно сдаться, что они и исполнили. Вслед за этим Правитель Черногории митрополит Петр Негош немедленно объявил о присяге Русскому Царю. Черногория стала частью России. Объединение славян началось самотеком, а у флота появился новый опорный пункт, Бухта Которская, этот «норвежский фьорд на Средиземном море». Дальнейшие попытки французов захватить Бухту окончились неудачей и им пришлось отступить и укрыться в Дубровнике, этом городе-жемчужине, который Сенявин не стал бомбардировать и ограничился осадой.

Вскоре после того в войну вступила Турция и Сенявин разделив свою эскадру повел главные силы в Эгейское море, где встретил потрепанную английскую эскадру, неудачно пытавшуюся прорваться в Константинополь. Сенявин занял остров Тенедос и заблокировал Дарданеллы, куда турецкий флот отступил после первой попытки Сенявина навязать неприятелю решительное сражение. В тот момент в истории Русский флот господствовал на Адриатическом, Ионическом, Эгейском и Черном морях, а греческие и славянские суда получившие от Сенявина патенты каперов бороздили воды вдоль вражеских берегов. Столица Турции была заблокирована, как у Дарданелл, так и у Босфора.

Желая выманить турецкий флот, Сенявин инсценировал свое отступление с Тенедоса и, действительно, турецкий флот вышел в погоню, но у берегов Афонского полуострова Сенявин неожиданно атаковал турок и нанес им жестокое поражение. Вскоре к Тенедосу подошла и английская эскадра адмирала Коллингвуда и адмиралы стали готовиться к совместному прорыву через Дарданеллы. Но тут произошло нечто плохо объяснимое. Пришло известие, что Александр 1 по Тильзитскому договору передает все русские территории французам, Сенявину же было категорически приказано возвращаться в Финский залив.

Надо надеяться, что в будущем историки сумеют докопаться до причин этой нелепости. К несчастью, не единственной. Об этом скажу несколько позже.

Эскадра Сенявина была брошена на произвол судьбы и потребовались неимоверная сила духа и дипломатический талант Сенявина, чтобы спасти и честь и людей. Однако по возвращении в Финский залив, Сенявин, как и Ушаков, был грубо отстранен и уволен в отставку. К руководству флота пришли адмиралы Павел Васильевич Чичагов и Алексей Самуилович Грейг, оба делавшие карьеру в Петербурге. Обоих можно было бы назвать: «бездарный сын талантливого отца». Первый из них, взяв на себя командование Дунайской армией погубил свой авторитет при Березине, а второй за долгое командование Черноморским флотом привел его в упадок. Ставший морским министром, французский эмигрант маркиз де-Траверсе, ограничил плавния Балтийского флота Финским заливом, в ту пору прозванным «маркизовой лужей».

Но, как говориться, нет худа без добра; наиболее талантливые морские офицеры стали переходить на службу в Русско-Американскую Компанию, которая к этом времени развила горячую деятельность. На американском материке поселения компании продвинулись до Русской Речки в Калифорнии, недалеко от сегодняшнего Сан-Франциско. Был основан и Форт Росс, существующий и по сей день.

И хотя Балтийский флот и не принимал заметного участия в Отечественной войне, весть о пленении Наполеона в Австралию принес русский шлюп «Суворов», под командой лейтенанта Михаила Петровича Лазарева. В ту же эпоху началось и систематическое участие в исследовании Тихого океана, тогда же было совершено и первое кругосветное плавание. Тогда же был открыт целый ряд островов, из которых некоторые сохранили русские имена, например, острова Суворова, Ушакова, Восток, да и вся группа Маркизовых островов была названа в честь маркиза де-Траверсе!

Австралийский автор Гленн Баррат приводит много деталей относительно постоянных посещений русскими судами Австралии и особенно Сиднея. Среди имен офицеров мелькают Нахимов, Новосильский, Завалишин и др.

Необходимо подчеркнуть, что в отличие от других европейских государств, Россия не присоединяла открытые острова. Более того, когда один из соперничавших королей Гавайских островов желал присоединиться к России, то ему было отказано. На Гаваях об этом память сохранилась. Это было вторым упущенным шансом укрепить стратегическое положение России.

* * *

С восшествием на престол Императора Николая 1 эта черная страница в истории русского флота перевернулась. Вице-адмирал Сенявин, многие годы живший полунищим, -- и решительно отмежевавшийся от всех попыток привлечь его к будущим декабристам, был возвращен на службу, произведен в полные адмиралы и ему было поручено воссоздание Балтийского флота. Этому делу он отдал всего себя и уже через короткий срок, в результате поднявшегося восстания греков, поднял свой флаг на корабле «Азов», командир: кап.1.р Лазарев, уже нам знакомый, и повел эскадру в Средиземное море. Однако в виду своего плохого здоровья, а также и того, что речь уже шла о совместной англо-русско-французской эскадре, передал командование контр-адмиралу графу Гейдену и вернулся в Россию.

Эта эскадра, как известно, одержала победу при Наварине, что обеспечило независимость Греции. После этого Англия и Франция прекратили войну против Турции, но Россия продолжала ее вполне успешно, как на Средиземном, так и на Черном море. В этой войне замелькали имена молодых офицеров Нахимова, Корнилова, Завойко, кн. Путятина, Истомина, Новосильского, -- будущих знаменитостей. К концу войны, Лазарев был уже контр-адмиралом, а после войны сменил на Черном море адмирала Грейга, успевшего запустить флот и разрушить то что создал Ушаков.

Лазарев провел огромную работу по восстановлению Черноморского флота, однако он не был в числе учеников Ушакова, прослужив в наполеоновские войны волонтером на английском флоте, и был носителем английского духа и традиций, а при своем большом таланте стал поневоле заслонять Ушакова в сознании своих подчиненных.

На Черном море флоту приходилось непрерывно сторожить кавказские берега, чтобы предотвращать контрабанду оружия черкесам и чеченцам. Уже в 1831-2 гг флот одержал свою «бескровную победу»: Когда египетский паша Мехмет Али, во время внутренней войны в Турции, стал угрожать Константинополю, то Султан обратился за помощью к России и приведенная Лазаревым в Босфор эскадра спасла Султана. После этого был подписан договор, по которому Турецкие проливы закрывались для боевых судов всех стран, кроме Турции и России. Наступил «золотой век» в русско-турецких отношениях, о чем свидетельствуют экспонанты во дворце Долмабахче в Стамбуле.

Вторая такая победа была одержана в 1846 г на Балтийском море. Поводом к этому послужило восстание немецкой части населения в Гольштинии против Дании. Пруссия поддержала это восстание, намереваясь захватить Гольштинию. В Лондоне была созвана дипломатическая русско-англо-французская конференция, и России было поручено принять меры для поддержки интересов и Трона Дании. В датские проливы прибыла эскадра вице-адмирала Епанчина, быстро заблокировавшая все порты и проливы. Представляясь Королю Дании, Епанчин сказал: «Не бойся Король датский, с тобою Епанчин». Действительно, Пруссия не решилась начать войну, а повстанческое движение быстро пошло на убыль.

Император Николай 1 любил и ценил флот, но не всегда понимал его нужды, так, например произошло опоздание с переходом на паровые двигатели, в дополнение к парусам. Да и многие старые моряки насмехались над теми кто «на самоварах плавает». Ушаковское требование непрерывного совершенствования и новаторства было забыто, хотя и не полностью: замедлили с введением паровых двигателей, но зато заменили часть судовых пушек «бомбическими орудиями».

При Николае 1 началось развитие русского Дальнего Востока. Был присоединен к России Приморский край и заложен город Владивосток. Для установления дипломатических связей с Японией в Тихий океан была послана небольшая эскадра вице-адмирала кн. Путятина.

Будучи человеком прямолинейным и честным, Николай 1 не понимал глубины международных интриг. Не был он и дипломатом. Так например, на вопрос английского посла, зачем Россия строит новые линейные корабли, император отрезал: «Затем, чтобы мне никто не смел задавать подобных вопросов!» Английское правительство не могло принять это иначе чем как вызов. Начались дипломатические интриги, в конечном итоге приведшие к Крымской войне.

Мы в праве гордиться героизмом защитников Севастополя, но задумаемся: если бы правительство Александра 1 не погубило плодов политики императора Павла 1 и побед Ушакова и Сенявина, то вторжение в Черное море и осада Севастополя могли стать вообще немыслимы.

В течение этой войны флот не был правильно использован: после блестящей победы адмирала Нахимова при Синопе, когда турецкая эскадра была «распепелена» разрывными снарядами бомбических орудий, флот, уже несколько лет бывший без начальника (после кончины Лазарева) сдал просторы моря противнику. План адмирала Корнилова нанести удар по транспортам противника и ценой любых потерь сорвать возможность высадки вражеских войск не был одобрен. Результат известен. А выйди флот в море, то какой был бы результат от уже испробованных бомбических орудий? Но восторжествовал престиж противника.

На Балтийском море флот также отступил вглубь Финского залива. Однако на Тихом океане попытка союзников захватить Петропавловск-на-Камчатке окончилась плачевно. Десант был сброшен в море, несмотря на крупное превосходство союзной эскадры. Борьбой руководил Кап.1 р. (действительный генерал-майор) Завойко. Интересно отметить, что в то время русское продвижение на восток и американское продвижение на запад перехлестнулись. Если русские поселения дошли до Калифорнии, то американские китобои селились в Петропавловске, а писатель и дипломат Гончаров встречал американских промышленников и в Восточной Сибири. В Петропавловске американские китобои примкнули к русскому ополчению и вместе с солдатами и матросами были участниками победы. Симпатии американцев были на стороне России.

И не только частные симпатии; правительство США направило грозную ноту всем воюющим силам, угрожая выступить против той стороны, которая начнет военные действия на американском материке. Поскольку у России в Аляске войск было ничтожно мало, а у Англии в Канаде их было предостаточно, то эта нота была явно направлена против Англии. (Англия этого не забыла и не простила!)

В результате Крымской войны, измотавшей все воевавшие стороны, Россия лишилась Черноморского флота, и согласно условиям Парижского мирного договора не могла его восстанавливать.

Вступивший на престол Император Александр 11, в числе своих других преобразований занялся и спешным восстановлением морской мощи России. Программа, под руководством генерал-адмирала Великого Князя Константина Николаевича была глубоко продумана, имея в виду возможных противников. Плоды не заставили себя долго ждать.

В 1861 г. Александр 11 упразднил крепостное право, а вскоре затем президент Линкольн отменил рабство в США. Это вызвало отделение Южных штатов, которые сразу же получили поддержку со стороны Англии, Франции и Испании, у которой были свои счеты с Вашингтоном. Появилась вероятность выступления коалиции на стороне южан. Это понятно: во-первых, это должно было ослабить государство проявившее себя недружелюбно по отношению к Англии и Франции во время Крымской войны, а во-вторых, это обеспечивало заводы Европы дешевым хлопком, вырощенным рабским трудом.

Тогда же в 1863 г. вспыхнуло восстание в Польше и Англия, Франция и Австрия направили России ультимативную ноту. Запахло новой войной. И вот в этот критический момент в Нью Йорке появилась русская крейсерская эскадра адмирала Лесовского, а неделей позже в Сан Франциско пришла эскадра адмирала Попова. Эффект был ошеломляющий. Когда журналисты спросили адмирала Попова, как он поступит, если союзники начнут бомбардировку Сан Франциско, то он решительно ответил, что вступит с ними в бой.

Выражаясь шахматным языком, приход русских эскадр поставил «шах» Англии и «мат» коалиции. Почему? Англия слишком хорошо помнила, какой ущерб ее торговле нанесли действия сильно вооруженных американских фрегатов в предыдущую войну на Атлантическом океане. Теперь же получалось сочетание американских и русских крейсерских действий. Итак, перспектива менялась: вместо прогулки в Финский залив для того, чтобы продиктовать унизительные условия России, предстояла долгая и изнурительная крейсерская война уже на двух океанах. В английских колониях началась спешная стройка береговых укреплений. Английское правительство переменило тон, Австрия, почуяв, что ветер переменился, резко изменила свою политику и даже предложила России свою помощь в подавлении польского восстания, Франция же оказалась бессильной что-либо предпринять. Одновременно отпала и угроза вмешательства коалиции и в войну между Севером и Югом. За всю историю современной России это было, пожалуй, самым блестящим использованием русской морской мощи.

Этот приход русских эскадр имел и другие последствия: в американской прессе заговорили о необходимости русско-американского союза в противовес Европейским государствам. Русская дипломатия, занятая европейскими делами, этот шанс пропустила. Потребовались десятилетия упорной пропаганды, чтобы вбить клин между Россией и США. Дипломатия не сумела и это предотвратить.

Интересно отметить, что когда речь зашла о продаже Аляски, то в Америке эту «бессмысленную покупку никому не нужной земли», правительство оправдывало необходимостью сделать услугу России!

В русско-турецкую войну 1877 г Россия вступила без боевого флота на Черном море, но его удалось быстро сымпровизировать путем вооружения торговых пароходов и особенно применяя новые средства борьбы. Таким средством было, в частности, применение лейтенантом Макаровым катеров вооруженных минами на длинных шестах и с бесстрашной командой. Эти катера ночью входили на стоянки турецкого флота и подрывали их броненосцы. Инициатива перешла к русскому флоту и Турции пришлось отступить. Позже Император Александр 111 заявил о разрыве им условий Парижского мирного договора и о восстановлении боевого флота на Черном море. Европе пришлось с этим смириться, но проливы оставались закрытыми для русских военных кораблей.

При Александре 111 развитие флота ускорилось, но… флот заразился свирепствовавшей в Европе болезнью, тем что французы называют «маль де пэ», или, проще синдромом мирного времени. Выражается эта болезнь в том, что мелочам дается предпочтение и ради внешнего лоска теряется главное: готовность к войне. Во всех странах были лица, боровшиеся с этим. В России эту борьбу возглавлял контр-адмирал Степан Осипович Макаров с его девизом «помни войну!», а в Англии адмирал Фишер. (Стоит прочитать мемуары адмирала сэра Перси Скотта). Но борьба была невероятно тяжелая. Везде повышение давалось тем, кто доставлял начальству меньше хлопот, хотя бы потому, что ничего и не делал. В России новый генерал-адмирал Великий Князь Алексей Александрович, по словам его племянника, Великого Князя Александра Михайловича, профессионального моряка, «управлял флотом по традициям 18 века». Заветы Ушакова и Сенявина, да и сами они были забыты. В сознании многих героическая оборона Севастополя затмила блестящие победы флота, да и сами Нахимов и Корнилов виделись лишь как защитники Севастополя.

Повторим, что в этом отношении русский флот был не намного хуже английского. Зато молодой японский флот этой болезнью не успел еще заразиться. В это же время на мировую арену вышел и молодой флот незадолго до того созданной Германской империи. Этот флот также был свободен от застоя. И если флот Японии копировал из Королевского флота Великобритании все, что считал полезным, то флот Германии пошел своим путем, путем синтеза многовековой традиции торгового судоходства Ганзейского союза, в основном Гамбурга, Бремена, Любека, имевших сильно развитый торговый флот, с прусской военной традицией.

И в эти критические годы российское министерство финансов наложило на флот «режим экономии». Плавания ограничивались; команды кораблей, вместо приобретения опыта и навыка, значительную часть года скучали в казармах Экипажей. Многие молодые офицеры стали переходить в торговый Добровольный флот.

В 1890-х годах вспыхнула война между Японией и Китаем, закончившаяся в 1895 году решительным поражением Китая. Япония начала занимать часть территории Китая. Тогда Россия, поддержанная дипломатией Англии и Франции сосредоточила значительные силы флота на Дальнем Востоке и предъявила Японии ультиматум. В виду значительного превосходства русских сил, Япония отступила, затаив жажду реванша, – и стала усиленно готовиться к войне.

В России к этой войне мало готовились. Министерство финансов отказало флоту в кредитах на сооружение сухого дока в Порт-Артуре, заявив, что дешевле водить корабли в сухой док в… Японию. Это была вершина синдрома мирного времени. В Петербурге считали, что Государь войны не хочет, а следовательно ее и не будет, что не следует «дразнить Японию», не следует укреплять морские силы на Дальнем Востоке, не следует «бряцать оружием». Да и морские силы продолжали оставаться «Тихоокеанской эскадрой», подчиненной Балтийскому флоту, вплоть до начала военных действий. Моряки знакомые с Тихим океаном били тревогу, но их не желали слушать. Молодому Императору Николаю 11 приходилось бороться со своим правительством за каждый корабль посылаемый на Дальний Восток.

Война началась внезапным нападением японского флота на русскую эскадру стоявшую на рейде Порт-Артура. Началась в тот отрезок времени, когда японский перевес в силах достиг предела. Но хотя японцы и захватили инициативу, иностранных обозревателей поразило то, на какой высоте во многих отношениях русский флот все же оказался. Прежде всего их поразила дальнобойность и меткость русской стрельбы. Но этого было недостаточно. После гибели в море адмирала Макарова, слишком поздно назначенного командующим, в Артуре не нашлось достойного преемника и в результате флот был принесен в жертву ради обороны крепости. И даже когда в результате сражения в Желтом море дорога из Артура была пробита, эскадра вернулась в Артур.

Вопрос о посылке Второй эскадры на Тихий океан был поднят в самом начале войны. Но стратегически правильное решение было плохо продумано и еще хуже исполнено. Результатом этого была трагедия при Цусиме. Обычно принято вину за это историческое поражение валить на адмирала Рожественского, которого в советские времена изображали «образцом крайне реакционного офицерства», поэтому меня немало удивило мнение, как английских, так и американских и германских специалистов, считавших, что Рожественский был выдающимся флотоводцем, что ему потребовалось бы лишь минимум удачи и он вошел бы в историю, как один из великих флотоводцев. Они указывают, что Рожественский выиграл первую, маневренную фазу боя, несмотря на превосходство японцев в ходе, что он поставил их в почти критическое положение под огонь русских орудий.

Также принято обвинять в поражении и русских артиллеристов, но новейшие исследования показывают, что они стреляли ничуть не хуже японских. Причиной были снаряды: имевшие бесподобную силу на близких дистанциях, но мало эффективные на больших дистанциях, а к тому же еще начиненные пироксилином с повышенной влажностью, «ради безопасности в тропиках». Слишком часто снаряды не взрывались. Рожественский мог с таким же успехом стрелять учебными снарядами… Как мне написал один западный историк: «Мы не могли понять, почему броненосец «Асахи» при полученном им количестве попаданий не вышел из строя. Теперь мы понимаем.»

Цусимскя катастрофа закончила неудачную войну с Японией, привела к революции 1905 г. и на время вывела Россию из ряда главных морских держав.

О дальнейших развитиях речь пойдет в следующем докладе.

Обозревая историю России, мы видим, что со времен Владимира Святого и до Царя –Мученика Николая 11, правильное использование своей морской мощи вело Россию к росту и процветанию. Когда же морская мощь приходила в упадок, или же была неправильно использована, то это ставило Россию в трудное положение в мире, как в политическом, так и в дипломатическом отношении.

Георгий НЕКРАСОВ

НА ТРЕХ МОРЯХ - Российский Императорский флот в первой мировой войне.   Георгий НЕКРАСОВ.  (см.Хроника)

РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА -- РЕШАЮЩИЕ МОМЕНТЫ   Георгий Некрасов   (см.Хроника)

Обсудить на форуме

Оставить сообщение в гостевой книге

Пресс-служба Единого Отечества
Fatal error: Class 'SAPE_client' not found in /home/otechest/public_html/hronika/2004_09/h_2_01.htm on line 788