Враги нашей Церкви, враги святого православия постоянно подбрасывают нам лукавые доводы, пытаясь так или иначе принудить Церковь капитулировать перед лицом безбожного мира. С одной стороны, нас, казалось бы, логично убеждают: мир и Царство Божие, а, стало быть, Церковь и общество - суть абсолютно различные, онтологически несовместимые реальности. Следовательно, Церковь не может, по природе своей, претендовать на то, чтобы определять законы жизни социума, как-то влиять на него. Ее удел - молитва за весь мир, духовное делание. С другой же стороны, нам все время доказывают, что Церковь должна быть открытой по отношению к миру, уметь отвечать на "запросы современного мира" и т.д. Лукавство этих людей видно невооруженным взглядом. Ясно, что если два начала абсолютно несовместимы, и одно из них будет открыто по отношению к другому, то рано или поздно оно будет просто поглощено этим другим и ничего больше. В этом и состоит подлинная цель наших либералов, онтологически несовместимых с богочеловеческой природой Церкви. Это о них, об этих добровольных апологетах старого, как мир, "нового мирового порядка", претендующего ныне на абсолютность и глобальное значение, говорил Святейший Патриарх в своей речи на Соборе: "Появляются и новые богоборцы (выделено нами - В.С.), которые хотели бы заключить Церковь в пределы храмовой ограды, сделать религию лишь "частным делом", а материализм и секулярный гуманизм объявить единственно верными учениями, якобы придающими государству мировоззренческий нейтралитет."
И вот, бесспорная заслуга авторов "Социальной концепции" состоит в том, что этим негодным и лукавым попыткам загнать Церковь в социальное гетто был дан твердый и решительный отпор. Авторы документа заявили как раз об "открытости" Церкви по отношению к миру, но открытости активной, миссионерской. Церковь в лице отцов Собора стремится завоевывать мир, а не сдавать свои позиции в нем.
Необычайно важно, во-первых, то, что в "Концепции" фактически дезавуирована пресловутая "Декларация" митрополита Сергия от 1927 г. с ее покорностью Церкви по отношению к богоборческой власти, ибо в ней прямо заявлено о возможности гражданского неповиновения в случае, если государство принуждает православных к совершению деяний, несовместимых с нашей святой верой.
Во-вторых, необходимо отметить в целом вполне консервативный характер документа. "Концепция" уже не раз подвергалась подробному анализу, в частности и я также сделал это в своей статье "От апостасии - к миссии "удерживающего", опубликованной в журналах "Православная беседа" (╧ 6, 2000) и "Проблемы развития" (╧ 1, 2001). Поэтому сегодня я лишь вкратце остановлюсь на основных моментах, связанных с этой, необычайно важной, стороной "Концепции".
Прежде всего, в ней продекларировано, что государство, в его христианском понимании, не абсолютно внешне и чуждо целям спасения (то есть главной цели Церкви), но в то же время "территории" Церкви и государства принципиально нетождественны. Если цель Церкви абсолютна и заключается в вечном спасении своих чад, то цель государства, безусловно, относительна, хотя и тесно сопряжена с нею. Это ограничение внешних проявлений зла и греха в мире, ограждение личности и общества от них, внешняя поддержка добра (пп. 3.1, 3.3). Будучи благословляемо Богом, государство возникает не прямо вследствие воли Божией, но именно как ответ Бога на грехопадение людей, как сила, которая способна и должна приостановить дальнейшее сползание людей на путь греха и богоотступничества. Об этом совершенно четко говорится в концепции. Отсюда и христиански выдержанное отношение к земной власти, сформулированное в ней: с одной стороны, повиновение богоугодной власти в земных делах, с другой - отказ от ее абсолютизации.
Невозможно умолчать о том, что данная, повторяем, абсолютно правильная и стопроцентно православная логика, заявленная в "Концепции" (как это признают и сами авторы ее), не является какой-то новостью или открытием отцов Собора. Практически то же самое заявлялось еще в начале 90-х годов в ряде выступлений православных публицистов, отнюдь не относимых к церковному официозу. (Я имею в виду, конечно, подцензурную печать, поскольку в самиздате и в тамиздате об этом было заявлено гораздо раньше). Тогда это вызвало яростное сопротивление как либералов, так и отдельных представителей этого самого официоза. Мне особенно приятно отметить: принятие "Основ социальной концепции РПЦ" Архиерейским Собором прошлого года непреложно свидетельствует: наша точка зрения победила, и позиции церковного священноначалия и православной общественности неуклонно сближаются. Сейчас это практически одно целое. Особенно заметно это в следующих положениях "Концепции".
Прежде всего, в ней выстраивается иерархия типов государственного устройства, начиная с наиболее высших, наиболее предпочтительных с точки зрения нашей святой веры: судейство (то есть непосредственная теократия) - монархия - выборная демократия. Так называемая современная демократическая форма власти оказывается в этой иерархии как раз низшей из трех вышеназванных форм.
Далее, декларируется, что нейтральный по отношению ко всем конфессиям характер властной системы - то, что считается главным "достижением" новейшего времени - в действительности вряд ли достижим, и что во многих случаях система "отделения" Церкви от государства является прямым результатом антиклерикальной революционной борьбы.
Наконец, признается, что хотя реальное светское право всегда несет на себе печать ограниченности и человеческого несовершенства, оно, тем не менее, "призвано быть проявлением единого божественного закона┘ в социальной и политической сфере", то есть признается, опять-таки, в конечном счете, божественное, а не чисто человеческое происхождение права. Религиозное и светское право трактуются в итоге как два разных аспекта единого правового поля. Наличие права и закона в мире, как и наличие государства, обусловлено, согласно "Концепции", фактом грехопадения человека, то есть опять-таки мы встречаем здесь чисто религиозный подход, решительно противостоящий гуманистической идее автономности человека и общества от Бога и целей спасения. Светское право, как и государство, с одной стороны, ограниченно и несовершенно, а с другой, служа внешнему ограничению зла, косвенно способствует и достижению целей Церкви. "Задача светского закона,- согласно "Концепции", - не в том, чтобы лежащий во зле мир превратился в Царство Божие, а в том, чтобы он не превратился в ад" (п. 4. 2).
Крайне важным является тот факт (и здесь также остается только выразить полную поддержку авторам документа), что в "Концепции" выделяются следующие признаки апостасии (то есть отпадения человечества от Бога, отступления от веры):

╥ религия становится "частным делом";
╥ государство из инструмента утверждения в обществе божественного закона превращается в исключительно земной институт;
╥ утверждается юридический принцип "свободы совести";
╥ понятие прав личности начинает рассматриваться вне связи человека и Бога и, наконец:
╥ в понимании природы человека игнорируется понятие греха.

В качестве итога вышеописанного процесса "Концепция" констатирует стремление современного "цивилизованного человечества" к так называемой глобализации, которая "многими в современном мире сопоставляется с построением Вавилонской башни". Наиболее же характерной чертой современного миропорядка, прежде всего западного, "Концепция" считает то, что в нем в центр всего ставится помраченная грехом человеческая личность".
Таким образом, подход, изложенный в "Концепции", в общем и целом решительно порывает с принципами современного либерального общества, основанными на формально понятой свободе совести, отделении Церкви от государства и принципиально светском характере государства с упором на абсолютно позитивном содержании всех этих моментов.

Однако то, что изложено в "Концепции", - это абсолютный, так сказать, принципиальный взгляд. Что же мы видим в современной реальности? Современная реальность как в Российской Федерации, так и в других государствах СНГ, по всей видимости, весьма далека от желаемого нашей Церковью. Нам весьма агрессивно навязывается абсолютно ложная дилемма. Одна сторона этой дилеммы - все та же пресловутая система полного отделения Церкви от государства, то есть американская модель, действующая в наших странах в настоящее время. (Нельзя, кстати, не отметить, что принцип "отделения" и "религия - частное дело" - неотъемлемый пункт всех социалистических программ). Я уже упоминал о весьма нелицеприятной оценке этой системы, присутствующей в "Основах социальной концепции РПЦ", которая, как и многие другие положения "Концепции", вообще-то говоря, не является чем-то абсолютно новым, а "всего лишь" продолжает известные тезисы Поместного Собора 1918 года. Эта оценка полностью соответствует и историческим реалиям нашей и зарубежной истории, от французской революции 1789 - 1793 годов до деятельности Временного Правительства в России, плавно перетекшей в большевистский погром. Здесь в сознании многих присутствует целый ряд аберраций. Например, секуляризация школы, пресловутое отделение школы от Церкви - началось еще при Временном правительстве. Большевики лишь довели начатое до конца.
В конечном счете на материале новейшей истории мы видим, как принципы формальной "свободы совести" и "отделения Церкви от государства" (как это и всегда бывало в истории) стали использоваться политиками, находящимися у руля государства, в целях прямого ограничения религиозных свобод и, прежде всего, Православия, как господствующей конфессии. Об этом же свидетельствует и печальный опыт последних десяти "демократических" лет. Принцип "отделения" в полной мере дает возможность политикам, прорвавшимся на вершину властной пирамиды, или крупным финансовым магнатам оказывать покровительство (о причинах можно только догадываться) самым извращенным религиозным сектам, вести в СМИ целенаправленную пропаганду против неугодных им религиозных объединений (в первую очередь РПЦ и УПЦ Московского Патриархата). В Российской Федерации, как известно, дошло до того, что даже один из бывших премьеров принадлежал ранее (не знаю, как теперь) к тоталитарной секте сайентологов и при этом, будучи весьма высокопоставленным лицом, оказывает покровительство известной группе либеральных журналистов, регулярно публикующих антицерковные материалы. Возьмите НТВ. Разве принцип "отделения" помешал кощунственному глумлению над Самим Господом нашим Иисусом Христом, организованному руководством канала и его хозяином Гусинским? Я имею в виду, разумеется, демонстрацию по общенациональному каналу кощунственного фильма Скорцезе "Последнее искушение Христа" и ту совершенно оголтелую кампанию травли Церкви и протестовавшей православной общественности, которая была развязана по этому поводу в либеральных СМИ.
Или, к примеру, украинская ситуация. Разве "отделение Церкви от государства" мешает ряду украинских политиков разыгрывать автокефальную, униатскую или, прости Господи, филаретовскую карту, злостно попирая законные права единственно канонической Украинской Православной Церкви Московского Патриархата? Аналогичная, если не худшая, ситуация имеет место и, например, в Эстонии.
Говоря в целом, следует сказать, что принцип отделения Церкви от государства и формально понятой свободы совести, реализуемый в тезисе "религия - частное дело", базируется на излюбленной либеральной утопии "человека вообще". Эта утопия игнорирует тот непреложный факт, что в действительности никакого абстрактного "человека вообще" не существует, а существует человек как носитель определенной традиции, культуры, воспитания, привычек, общественных стереотипов и т.д. Этот человек выступает в сфере общественных отношений не как абстрактно понятый индивид, а как член вполне определенной корпорации, сложившейся на основе конкретных принципов, прежде всего религиозно-культурных. В противном же случае (в случае попытки реализовать утопию "человека вообще") человек как носитель реальных духовных ценностей, связанных с конкретной религиозно-культурной традицией, подменяется потребителем, выходящим на рынок религиозных услуг, а на рынке, как известно, побеждает тот производитель товара, у которого больше денег и лучше поставлена реклама. Тут-то и вступают в дело тоталитарные секты. Для них ведь никакой религиозно-культурной и тем более духовной традиции принципиально не существует, и все они действуют именно как продавцы религиозных услуг. Таким образом, важно понять, что нашествие тоталитарных сект неизменно сопутствует этой американской системе церковно-государственных отношений, доведенной до своего логического завершения.
Что же делать? Как гармонизировать церковно-государственные отношения с учетом реалий современного мира? Наше движение, наш Союз православных граждан давно уже выступал с идеей договорных отношений Церкви и государства. Отражена эта идея и в "Основах социальной концепции", где прямо говорится о принципиальной желательности признания Церкви "корпорацией публичного права". Поскольку для всех традиционных религий и конфессий принципиально важно, что лица, исповедующие данную религию, выступают в качестве носителей определенной религиозно-культурной традиции, определенных принципов, на основе которых и складывается данная религия или конфессия в качестве социального института, то для них желательно, чтобы государство вступало в договорные отношения именно с ними, то есть с данными религиозными корпорациями. В этой схеме все граждане как индивиды равны перед законом, но традиционные религии и конфессии пользуются определенными конституционными преимуществами в силу своей особой роли в становлении и развитии данной страны. Нужно сказать, что в этом плане есть чему поучиться прежде всего у современных европейских государств, где, как, например, в Германии, во многих случаях традиционные конфессии играют по существу решающую роль в социальной сфере, получая при этом весьма существенные дотации из бюджета.
Однако наши либеральные оппоненты, лукаво подхватив этот тезис, ухитрились извратить и его. Некто А. Щипков, получающий немалую зарплату в одной зарубежной антицерковной структуре, фактически свел идею договорных отношений Церкви и государства, или так называемого "социального партнерства" к воссозданию печальной памяти Совета по делам религий, только в исполнении данного господина этот орган (как он теперь у него называется, "Департамент") должен был бы душить Церковь не идеологически (здесь, разумеется, вполне в духе времени предусмотрена полная свобода), а экономически, контролируя в лице своих самых честных в мире чиновников церковный бюджет. Я думаю, все уже догадались, что государство при этом остается сугубо светским, секулярным┘ Подозрительно знакомая ситуация! Как видим, антицерковные силы при любой схеме церковно-государственных отношений стремятся нейтрализовать Церковь, лишить ее какой-либо (в том числе и финансовой) опоры в обществе.
Весьма характерным в этом плане стал недавно прошедший в Москве в КДС так называемый "Гражданский форум", идея которого, как хорошо известно информированным людям, принадлежит "главному демону российской политики", ведущему политтехнологу Кремля небезызвестному Глебу Павловскому. Собрав со всех диссидентских кухонь престарелых шестидесятников и усадив их в зале рядом с выходцами из КГБ, организаторы не удосужились пригласить ни одного представителя ни РПЦ, ни других религиозных и религиозно-общественных организаций, ни даже прислать специальное приглашение хотя бы кому-либо из руководителей православных СМИ. К сожалению, есть все основания предполагать, что дискриминация Русской Православной Церкви и православной общественности не является частной ошибкой организаторов форума. В рамках его подготовки прошли "гражданские дебаты" по теме "религия в России", на которых также не были представлены ни РПЦ, ни российские мусульмане, но при этом некоторые сотрудники Фонда эффективной политики позволили себе оскорбительные высказывания в адрес Русской Православной Церкви. Например, главный редактор интернет-издания "Страна. Ру" Михаил Рогожников бездоказательно заявил, что Московская Патриархия "путем закулисных интриг" "оказывает на него давление", а сотрудник "Русского журнала" Максим Брусиловский обвинил РПЦ в том, что она "не выполняет свои социальные функции". Думается вряд ли есть необходимость лишний раз напоминать о недавнем скандальном интервью ответственного сотрудника Администрации Президента Максима Мейера британской журналистке Джеральдине Фейган, полном беспрецедентно хамских нападок на РПЦ. При этом на самом "Гражданском форуме" выступавшие представители либеральной образованщины единодушно высказывались против религиозного обучения в государственных и частных учебных заведениях и какого-либо влияния традиционных религий и конфессий на общественную и политическую жизнь страны.
Получается вроде бы заколдованный круг. "Отделение" Церкви от государства, как принцип столь же плохо, как и "социальное партнерство" в исполнении наших либералов. В конечном счете, на наш взгляд, вполне очевидно, что разорвать этот порочный круг способно лишь неуклонное воцерковление общества, включая и тех людей, которые осуществляют функции государственной власти. Мы с вами должны всячески способствовать осознанию государственными людьми необходимости принятия православия как вышей духовно-ценностной основы общественной морали.
С другой же стороны, ясно, что нам не следует быть утопистами и уповать на доброго царя, который, как Deus ex machina, вдруг явится и решит за нас все проблемы (тем оправдывая свою пассивность). Для воцерковления общества и тем более государственных мужей нам всем предстоит пройти долгий и нелегкий путь. И поскольку государство в настоящее время является принципиально секулярным, и, стало быть, традиционная православная "симфония" сейчас невозможна (хотя мы и уповаем на то, что она станет возможной в будущем), следует, вслед за А.С.Карташевым (что продекларировано им в книге "Воссоздание Святой Руси") в принципиальном плане ставить вопрос о симфонии священства и православной общественности, могущей (и должной!) стать мостом между сакральным ядром Традиции и внешним, подлежащим христианизации и воцерковлению, миром. Лишь на этих путях симфонии с православным обществом, а не с секулярными властями лежит возможность долгого и трудного, но в тоже время вполне реального православного возрождения.
И закончить свое выступление мне хотелось бы словами одного из современных духовных учителей нашей Церкви: "Общество, в котором духовная власть не принадлежит Церкви - это не общество, а стадо".

Владимир Петрович Семенко - сотрудник Отдела религиозного образования и катехизации Московского Патриархата, научный сотрудник Института религиозных и социальных исследований, член Политсовета Союза православных граждан.

Пресс-служба "Единого Отечества"

Fatal error: Class 'SAPE_client' not found in /home/otechest/public_html/analitika/nek_aspekti.htm on line 290