Другими
словами. Сторонники вмешательства в церковно - государственные отношения ищут
новые термины и новую тактику.
Илья АГАФОНОВ
Некоторое время назад нижегородским информационным агентством НТА было опубликовано интервью с советником аппарата полпреда ПФО Ольгой Савиновой, посвященное вопросам взаимодействия власти и религиозных организаций. Не секрет, что в последние годы именно в администрации ПФО и близких к ней кругах разрабатывались концепции и проекты в области государственно - конфессиональных отношений, пропаганда и попытки реализации которых вызывали и вызывают серьезную озабоченность верующих России. Речь идет не только о пресловутом “русском исламе”; сама идеология “решения этноконфессиональных вопросов”, пропагандируемая в ПФО - это идеология легитимизированного вмешательства в церковно - государственные отношения со стороны “посредников - экспертов”. В наиболее завершенном виде ее можно наблюдать в материалах подготовленного группой Градировского сборника "Преодолевая государственно-конфессиональные отношения" (Нижний Новгород, 2003). Подробному анализу этого издания посвящена статья “Многосубъектная конфессиональная политика: что это такое?”, размещенная на сайте Союза Православных Граждан. Одной из особенностей пропагандируемой идеологии вмешательства является то, что она основана на либеральной системе ценностей, применяет либеральную аргументацию. По нашим предположениям изменение политической ситуации в стране, происходящий кризис отечественного либерализма, усиление роли консервативных, традиционных ценностей не могли не оказать влияния на аргументацию сторонников вмешательства. В конце концов, аппарат полномочного представителя Президента не может игнорировать ясных и недвусмысленных высказываний Президента о недопустимости контроля над Церковью и необходимости государственной поддержки традиционных конфессий. Поэтому высказывания Ольги Савиновой представляют для нас существенный интерес.
Примечательно, что первый же вопрос касается взаимодействия Церкви и власти
как Церкви и “элиты”. Причем если раньше в ПФО говорили о “равноудаленности
конфессий”, о Церкви как “монополисте в сфере религиозных услуг”, о необходимости
введения в государственно-конфессиональный диалог посторонних участников (журналистов,
адвокатуры, и т. п.) для достижения “прозрачности и публичности”, о недопустимости
употребления термина “секта”, наконец - пропагандировалась несостоятельность
конфессий как полноценных субъектов диалога и разделение их на “иерократическую
верхушку” и “бесправные массы верующих” - то теперь мы слышим совершенно другое.
По словам Ольги Савиновой, поскольку Церковь не отделена от общества, а значительная
часть граждан - верующие, то власть, учитывая интересы общества, не может не
взаимодействовать с конфессиями. Говорится о значении Церкви как носительницы
нравственных устоев, призванных занять место государственной идеологии в системе
мотивации, о совместных общественно-значимых проектах Церкви и государства,
о значении традиционных конфессий для преодоления религиозного экстремизма и
сохранения общественной стабильности, о том, что религиозный фактор в политике
- не только орудие экстремистов, но и объективное следствие общественной свободы,
и так далее. Все это, безусловно, не может не приветствоваться, фактически -
это часть того, о чем Священноначалие и православные общественные организации,
в том числе -Союз Православных Граждан,
говорят уже многие годы.
Однако далее следуют тезисы, с нашей точки зрения далеко уже не столь бесспорные. “Заниматься работой в русле межконфессиональных отношений - говорит Савинова - нужно профессионально и постоянно”. Поэтому, по ее мнению, необходим государственный орган, регулирующий межконфессиональные отношения. Такая работа должна вестись и на муниципальном уровне, поэтому крайне позитивным фактом представляется “подготовка в некоторых вузах госслужащих, занимающихся этими вопросами”. По словам Савиновой, в условиях “активной миссионерской работы”, которая ведется в нашей стране, помощь таких специалистов необходима власти для принятия правильных решений в вопросах конфессиональных отношений. Для Нижнего Новгорода “долгое время была характерна благоприятная толерантная атмосфера”, существующие проблемы (скандал с католическим монастырем, и т. п.) успешно решаются. Говорится о ПФО как “пилотной площадке”, примере того, как могут развиваться отношения между конфессиями и национальностями.
Между тем, этноконфессиональная ситуация в ПФО вовсе не так безоблачна, как
рисуют ее сотрудники администрации полпреда. Нет нужды напоминать о хорошо известных
фактах дискриминации православных кряшен, о разрушении в Набережных Челнах строящегося
православного храма. Есть и более свежие примеры - раскрытие правоохранительными
органами преступной деятельности ульяновского джамаата, состоявшего из этнических
русских и представителей других традиционно православных народов, принявших
радикальный ислам и сочетавших ваххабитскую пропаганду с прямой уголовщиной
(именно при поддержке администрации ПФО Градировский, Шевченко, Джемаль ведут
в округе пропаганду “русского ислама”
и “внеконфессиональных объединений верующих”!). В Казани православные выходят
на митинги, требуя защиты своих конституционных прав; в казанском Кремле возведена
грандиозная мечеть, о возвращении же верующим Благовещенского собора нет и речи,
а в здании другого храма расположилась администрация Шаймиева. Фактически изгнан
из Татарстана принципиальный противник ваххабизма муфтий Фарад Салман. Вся территория
округа покрыта густой сетью “исламских университетов”, причем преподавание в
них повсеместно ведется на русском языке, на него же переводится исламская агитационная
литература. Пышные мероприятия, торжественное празднование православных юбилеев
- это замечательно; но пока православным золотят купола - мусульмане формируют
за государственный счет кадры будущей элиты. Все это полностью укладывается
в концепцию, обозначенную Градировским в печально известном докладе “Государство
и антропоток”: дескать, в будущем православные народы обречены на вымирание,
в России будет доминировать ислам, и к этому надо готовиться заранее. На сайте
экстремистов “Кавказ-Центр”“русский ислам”
рекламируется как оружие “мирного джихада”, позволяющего экстремистам добиться
своих целей без лишних хлопот. После всего этого нас уверяют, что именно в администрации
ПФО лучше всего знают, как государство должно строить свою конфессиональную
политику.
“Государственный орган, регулирующий межконфессиональные отношения”. В свое
время в нашей стране существовали органы, контролировавшие религиозные организации.
К счастью, те времена прошли; о неприемлемости воссоздания Совета по делам религий
в какой бы то ни было форме неоднократно заявляли и лидеры традиционных конфессий,
и представители высшей государственной власти. Долгое время “эксперты по этноконфессиональной
политике” из ПФО и их единомышленники говорили о необходимости структуры, регулирующей
“государственно-конфессиональные отношения”, то есть, по существу, посреднической
организации, лишающей конфессии возможности вести прямой и открытый диалог с
государственной властью. Порочность этой концепции достаточно очевидна, и в
последнее время, когда и в массовом сознании, и в сознании российской элиты
все большее значение приобретают не абстрактные либеральные, но реальные традиционные
ценности, говорить о ней становится немодно. Несмотря на все усилия “посредников”,
власть осознает необходимость совместного действия с Церковью. В этой ситуации
они достаточно ясно осознают: прямой диалог конфессий с властью - угроза их
профессиональной востребованности. Прошедшие в Государственной Думе слушания
по законодательству о свободе совести показали, что один из выходов, который
видят для себя “посредники” - вместо создания новых контролирующих структур
расширить полномочия существующих настолько, чтобы осуществлять контроль с их
помощью. Теперь мы видим и другую тенденцию - говорить о контроле не собственно
религиозных организаций, не государственно-конфессиональных отношений, но “отношений
между конфессиями”!
Нет нужды напоминать, что отношения между конфессиями - дело, прежде всего,
самих конфессий, а не государства. Более того, традиционные конфессии, имеющие
многовековой опыт мирного сосуществования, к такому взаимодействию готовы и
активно его проводят, прежде всего - в рамках Межрелигиозного Совета, деятельность
которого ориентирована как на мирное разрешение межконфессиональных проблем
и противодействие религиозному экстремизму, так и на выработку консолидированной
позиции религиозного большинства в конструктивном и открытом диалоге с властью.
Введение должности назначаемого государством “обер-прокурора Межрелигиозного
Совета” - это даже не смешно. Что предлагают нам в администрации ПФО? Увеличить
число “экспертов” и чиновников, которые контролировали бы в каждом отдельном
случае принятие решений по вопросам, связанным с конфессиями! Не слишком ли
много? Увеличение числа чиновников и наделение их широкими полномочиями - не
лучшая, мягко говоря, гарантия соблюдения законов и прав верующих граждан страны.
Очевидно, что задача государства в данном случае - не увеличение числа чиновников,
но четкое закрепление роли традиционных конфессий, и прежде всего - Русской
Православной Церкви, к которой принадлежит большинство верующих России. Сама
постановка вопроса о внешнем контроле отношений между конфессиями неконституционна;
если в их процессе нарушаются законы и чьи-то права - этими вопросами должны
заниматься правоохранительные органы. Традиционные конфессии способны решать
свои проблемы сами. Спор старообрядческих общин из-за собора - компетенция городского
суда. Взаимоотношения традиционных мусульман с ваххабитским джамаатом должны
регулировать не Градировский с Джемалем, а ФСБ и вологодский конвой, как и все,
что связано с радикальным исламом, угрожающим безопасности государства. Приоритет
традиционных конфессий обусловлен их общественной значимостью, это никоим образом
не ущемляет права нетрадиционных, но не представляющих общественной опасности
культов. Если права традиционных конфессий будут законодательно закреплены,
вмешательство в их дела исключено, а их отношения с государством будут проходить
в режиме открытого и равноправного диалога, если корректные термины религиоведческой
экспертизы будут закреплены в соответствующих документах, исключающих возможность
эгалитаристских спекуляций и казуистики - то этим будут созданы все предпосылки
для решения частных проблем, связанных с конфессиями, на основании не мнения
отдельно взятого чиновника, но законов Российской Федерации. Именно в нерешенности
этих вопросов и кроются причины того, что в сегодняшней России вопрос о полноценном
и эффективном взаимодействии государства и конфессий остается открытым. Нам
нужен не произвол “компетентных специалистов”, но закон, обязательный для всех.
“Кадры решают все”. Действуя по сталинскому принципу, администрация ПФО прилагает
значительные усилия для подготовки будущих специалистов по “конфессиональным
проблемам”, по “светской журналистике о религии”, и так далее. Нет сомнения,
что программа их подготовки полностью основана на идеологии, которую мы видели
выше. К слову сказать, некоторое время назад стали известны некоторые подробности
подготовки “религиоведов” в вузах ПФО - в частности, в мечети, методом “погружения
в ислам”! Вопросы преподавания теологии в высшей школе сотрудники администрации
ПФО обсуждают с Гейдаром Джемалем. В результате стараниями деятелей из Приволжского
округа страна получит десятки, если не сотни “специалистов”, профессией которых
будет вмешательство в дела государства и Церкви. Вряд ли они захотят остаться
без работы. Как все это соотносится со словами Президента о недопустимости вмешательства,
с проводящейся административной реформой, с линией власти на уменьшение числа
чиновников? Подготовка “религиоведов”, “специалистов по конфессиональным вопросам”,
“светских журналистов, пишущих о религии” по рецептам администрации ПФО - мина,
заложенная под церковно - государственные отношения в России, угроза их стабильности
на многие годы вперед. Единственная среда, в которой они могут успешно существовать
- ситуация перманентного конфликта. Нынешнее слова о значении традиционных конфессий,
о том, что новоявленные специалисты как раз и будут защищать их права, вряд
ли убедят тех, кто помнит хотя бы о недавних событиях в Приднестровье: там уполномоченный
президента ПМР по делам религий и культов Петр Заложков тоже очень любил говорить
о защите прав Церкви и верующих, и “защищал” их, действуя полностью в духе концепций
ПФО, столь успешно, что в результате Церковь в Приднестровье едва не попала
под тотальный государственный контроль, а самого Заложкова Тираспольский епископ
Юстиниан от Церкви отлучил.
Вопрос: нужны ли нам такие проблемы в масштабах государства? Или даже - одного
отдельно взятого округа?
Забавно, разумеется, наблюдать, как сторонники вмешательства в государственно-церковные
отношения вынуждены на ходу перестраивать свою аргументацию, приспосабливаясь
к новым условиям. Более того, нами уже наблюдались и, видимо, будут наблюдаться
впредь и в больших масштабах совсем уж курьезные вещи - попытки перевода либеральной
апологии контроля над Церковью на входящий в моду державно-патриотический язык,
с апелляциями к “восточнохристианской традиции ответственности государства за
судьбы Церкви”, неприемлемости партнерских отношений как “католической, чуждой
России модели”, и тому подобное (см., например, материал “Православная политика
или конец света?” на сайте СПГ). Но нам не стоит обольщаться: конечная цель
всех усилий, предпринимаемых сторонниками вмешательства и контроля - вовсе не
торжество либерализма или “державности”. Это - специфическая прослойка профессиональных
посредников, желающих контролировать, по существу, и Церковь, и административную
систему, распоряжаясь всем и не отвечая ни за что. Деятельность, направленная
на достижение подобных целей, равно опасна и для государства, и для Церкви,
и для России в целом.
Подборка материалов сайта на тему:Борьба с антицерковным лобби
Читайте материалы сайта на тему:"ЦЕРКОВЬ и ПОЛИТИКА: церковно-государственные отношения"
Пресс-служба «Единого Отечества»