Бесы: "Если Бога нет, то все позволено" - история антицерковной пропаганды в постсоветской России.

Союз Православных Граждан считает необходимым повторить публикацию, теперь в Интернете, первого материала Аналитического центра СПГ, созданного в 1996 году. Публикуемый труд - это доскональный анализ истоков, истории, методов и целей антицерковной пропаганды. Тогда "смольным" по борьбе с русским Православием являлась финансируемая католическими фондами газета "Русская мысль" Именно там разрабатывалась антицерковные методология, лексика, приемы демагогии, которые затем нашли свое развитие в "НГ-Религиях", "Московском комсомольце", "Отечественных записках", "Кредо". Так что материал актуален как никогда. Союз Православных Граждан подготовит продолжение книги, выпущенной в 1996 году и проанализировать развитие антицерковной пропаганды за последние годы, ибо в результате ее профессионализации впервые за постсоветский период приняты анти-церковные законодательные акты, антицерковным силам удалось нанести удары по важнейшим проектам общецерковного и общенационального значения: введению в школы факультатива "Основы Православной культуры", восстановлению единства Русской Православной Церкви Московского Патриархата и Зарубежной Русской Церкви.
К сожалению, ни народ церковный, ни общество, ни государство не осознали, в должной мере. угрозы профессиональной антицерковной пропаганды, которая спо-способна подточить самые основы русской церковности и российской государствен-ности. Неужели уроки истории учат, что уроки истории ничему не учат? Вспомним, что вся Россия прочитала "Бесов" Достоевского, в которых грядущая катастрофа была спрогнозирована точнейшим образом. У нас нет фигуры, подобной Достоев-скому. Если не услышали его, то тем меньше надежды, что услышат нас. И все же, мы должны сделать все от себя зависящее, чтобы новой, на этот раз последней (Рос-сия не выдержит еще одних глобальных потрясений) катастрофы не произошло. Для этого нужно осознать, что для новых гонений на Церковь все уже действительно подготовлено. А Церковь - последняя надежда, последний ресурс России. Необходимо не только осознать и сделать все, чтобы худшее не произошло, но использовать на-висшую угрозу для мобилизации духовных, интеллектуальных и общественных сил Русской Православной Церкви для того, чтобы нанести сокрушительный удар по антицерковным силам. Мало стоять в вере -надо действовать по вере. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами

Пресс-служба Союза Православных Граждан

Для новых гонений на Церковь
уже все подготовлено (к годовщине выхода "Церковно-общественного вестника"
- специального приложения к газете "Русская мысль")

"ЕСЛИ БОГА НЕТ, ТО ВСЕ ПОЗВОЛЕНО"

Заголовок, вынесенный на обложку этой книги может показаться явным преувели-чением и даже умышленным нагнетанием страстей. Но это только на первый взгляд. Ав-торы аналитической записки точно уловили процессы, развивающиеся с неимоверной быстротой в нашей стране. Если всего два-три года назад нападки в печати на Церковь были явным проявлением невежественных представлений пишущих на эту тему журнали-стов ("Патриарх обратился к верующим с приветственным акафистом"), то ныне они об-ретают свою идеологическую основу и четкую направленность.
Атеистически настроенная часть россиян, а также те, кто, может быть, и осознают себя верующими, но видят в Церкви не более чем социально-общественную структуру, объединяющую людей с единым мировоззрением, вдруг испугались возрождения и укрепления Православия в России, его существенной роли в общественной жизни. В Русской Православной Церкви многие увидели ограничение их "свобод". И в этом упреке они бы-ли отчасти правы. Христианство устанавливает такие ценностные ориентиры для общест-ва, которым не соответствует то, к чему стремятся и чем занимаются днем и ночью, на работе и дома, во время учебы и на отдыхе миллионы людей.
Выяснилось, что христианство резко ограничивает деятельность всякого беззако-ния и бесчиния, сужает возможности тем, кто существует по законам своего горделивого сознания и "мирской" лжи, кто живет "без царя в голове", кто поклоняется идолам, какие бы звучные имена они не носили: "демократия" или "монархизм", "новое мышление" или "права человека", "гласность" или "свобода творчества". Любая идея, если она не освещена светом Христовым, в конечном счете обречена. Чем дальше мы от источника света, тем менее видна грязь на нашем теле. Кому-то всегда выгоднее жить в тени, комфортнее не замечать пятен на своей одежде, проще существовать, а не жить, никогда не задумываясь ни о Боге, ни о своем ближнем. Нет ничего ненавистнее солнечного света для тех, кто большую часть времени проводит в подземелье...
История гонений на христиан во все века имела одну и ту же основу, и методы борьбы с ними были всегда схожи. Любые гонения начинались с клеветы. В первые века в римской империи усиленно распространялась в народе ложь о том, что христиане пи-таются кровью и для этого закалывают младенцев, которых они предварительно обвали-вают мукой, а на своих тайных собраниях они предаются отвратительному разврату. Римские правители всегда искали возможность обвинить христиан в антиобщественных и антигосу-дарственных деяниях.
Историки христианской Церкви отмечали любопытную деталь - христианству всегда противостояла интеллигенция. В римскую эпоху многие из них, хотя и были про-тив кровавого преследования христиан, но не против уничтожения самого христианства. Известный историк Церкви конца прошлого века В.В. Болотов посвятил вопросу отно-шения римской интеллигенции к христианству целую главу. Некоторые рассуждения профессора заучат сегодня очень актуально: и о том, что христианство как "царство не от мира сего" было несовместимо с обожествляемой до идолопоклонства римской культу-рой; и о том, что чрезмерно политизированные римляне видели в аполитичных и равно-душных к "общественной деятельности" христианах вызов римской демократии; и о том, что противостояние христиан язычеству воспринималось как бунт против государствен-ных интересов.
"Свободолюбивая" римская интеллигенция время от времени безучастно и апатич-но наблюдала за гонениями на христиан. Иногда она вяло протестовала против особо жестоких мер, а иногда теоретическими обоснованиями вреда христианства для нравст-венности, развития культуры и науки сама провоцировала эти преследования.
Как это похоже на поведение отечественной интеллигенции в ХХ веке! Физиче-ское уничтожение полумиллиона священников и миллионов верующих в 20-30-х годах шло в сопровождении антирелигиозных стихов В. Маяковского и Д. Бедного, фильмов Д. Вертова и С. Эйзенштейна, романов и пьес "лучших" советских писателей. Творческая интеллигенция даже умудрилась не заметить всплеск хрущовских гонений на Русскую Православную Церковь на рубеже 50-60-х годов. В то время когда закрывались тысячи храмов, десятки монастырей, были арестованы сотни священнослужителей и по ложным обвинениям отправлены в лагеря, либеральная интеллигенция упивалась идеями ХХ съезда компартии и восхваляла социализм с "человеческим лицом". До сих пор именно те, кто требуют от Церкви покаяния, вспоминают времена "оттепели" как эпоху расцвета демократизации.
Никакие гонители христиан прошлого не могли достичь тех результатов, каких добились большевики. Помимо обычных методов - поношение, дискредитация, клеве-та, доносы, аресты, пытки, закрытые и наоборот "показательные" процессы, тюремные заключения, каторга, казни и т.д. - коммунисты использовали наиболее изощренный и действенный способ борьбы с верующими: разложение Церкви изнутри, поощрение са-мых разных раскольнических тенденций внутри церковного общества, провоцирование любой смуты.
Впрочем, в начале 90-х годов создавалось впечатление, что наше общество нико-гда не вернется к тем мрачным временам. Однако корни большевизма оказались очень прочными и, несмотря ни на что, постоянно дают о себе знать в сознании наших соотечест-венников. Опять, как и в 20-е годы, неообновленцы пытаются под видом "церковных ре-форм" расколоть Церковь. Нет нужды даже говорить, что далекая от Церкви и церковных проблем либеральная интеллигенция с восторгом приняла новых обновленцев, инстинктивно чувствуя в них единомышленников в своих "разногласиях" с христианством, и во всех дис-куссиях встает грудью на их защиту. Опять, как во времена пятилеток и "триумфального шествия" с трибун и со страниц печати льется потоки лжи и поношения на Церковь. Ин-теллигенция в лучшем случае молчаливо наблюдает за этой недостойной травлей Русской Православной Церкви и ее священнослужителей, развернувшейся на страницах демокра-тической печати.
В авангарде этой кампании клеветы (помимо откровенных сатанинских изданий, типа "Органа Русской Сатанинской церкви веры Люциферианской", в которых печатаются бого-хульные "евангелия" от "Витьков" или от "Лилит") стоят две газеты - "Московский комсо-молец" и "Русская мысль". В отношении Церкви и освещения церковных проблем они явля-ются большей частью единомышленниками. Иногда по тематике, содержанию и по стилю нельзя разобрать, какую именно газету читаешь ("Вещий Олег Стеняев" - так, например, по-комсомольски ернически называется заметка в "Русской мысли" об известном московском священнике). Не случайно именно "МК" упоминается в одном из социологическом исследо-вании рядом с "РМ" в качестве наиболее читаемых газет у радиослушателей обновленческого и прокатолического "Христианского церковно-общественного канала" ("Диа-Логос", 1997, с. 141).
Апофеозом клеветнических и кощунственных публикаций "МК" стал материал под названием "Фомаида-воительница" (01.10.97), в котором рассказывается о решении "схода мужиков" по поводу передачи одному из подмосковных женских монастырей не-скольких прудов, некогда отнятых у Церкви: "Захватит наши пруды - получит вилы в бок!" Далее следует многообещающий комментарий комсомольца-журналиста, отстаи-вающего своей заметкой интересы "гонимых" мужиков от "диктата, узколобости, агрес-сии" церковников: "Коротко и ясно, по-деревенски, как в старые добрые времена..."
О тех же "старых добрых временах" мечтает и "руководитель аналитической служ-бы СИМВОЛ" Евгений Ихлов, опубликовавший в "Независимой газете" статью "Последнее искушение патриархии" (10.09.97). В ней он сетует на то, что 9 лет назад слишком "спешно реабилитировали православие". В той же газете президент Москов-ской психотерапевтической академии Михаил Буянов пишет, что в России о Православии "ни один писатель или поэт ни разу не обмолвился добрым словом"; что в их произ-ведениях постоянно "высмеивались эти грязные, нечесаные, полупьяные попы, ко-торые кажутся умными только тогда, когда молчат"; что "нормальный человек в церковь ходить не будет"; что Новый Завет ни разу не говорит о "самоценности ин-дивидуума"; что "застывшая в своем самодовольстве православная Церковь нахо-дится в стороне от главных проблем России" (23.08.97).
В контексте подобного рода агрессии в отношении Церкви не приходится удив-ляться реплике журналиста "Новой газеты" Леонида Никитинского, обидевшегося на Святейшего Патриарха Алексия II, "омрачившего" светлый праздник Рождества Христова своим поздравлением "всех россиян, большинство из которых православные". "Кому ка-кое дело, православный я или нет, - негодующе восклицает "обвиненный" в право-славии и обидевшийся на это журналист. - Прошу дать мне время, отпущенное Богом до смерти, чтобы самостоятельно решить этот вопрос. Иисус Христос в этом отно-шении не был столь категоричен" (N 2, 1997).
Удивляет не то, что эти невежественные идеи и ущербные мысли возникают у тех или иных людей, удивляет то, что они тиражируются нашими газетами.
Иногда противодействие христианским ценностям и Русской Православной Церк-ви со стороны атеистически настроенной интеллигенции и рвущихся к власти церковных обновленцев переходит всякие границы не только общепринятой морали, но даже и гра-жданского закона. Попирая права и свободы других, они не замечают и, кстати, не заме-тят в будущем, как это было не раз в истории, что жертвами бесправия и беззакония в конце концов становятся не только идейные противники, но все граждане страны, в том числе и они сами.
Одним из вопиющих примеров не только кощунства по поводу святых для христиан понятий и "традиционных ценностей", но и попрания гражданских прав являет собой статья Льва Левинсона "На Святой Руси секса нет", опубликованная в правозащитном (?) ежене-дельнике "Экспресс-Хроника" (18.10.97). То, что православные священнослужители и просто верующие, ужасающиеся повсеместной сексуальной распущенности, здесь называются "мракобесами", "жандармами во Христе", "профессиональными охотниками на ведьм", "великими инквизиторами", - это еще полбеды, но то, что здесь пропагандируется для рос-сиян "сознательная сексуальная раскрепощенность", которая оказывается (так повелел Левинсон) "неотрывна от политической, экономической и идеологической свободы", - это уже серьезная попытка теоретического обоснования нравственного беззакония, с которо-го начинается распад нации. В конце статьи Левинсон грубейшим образом оскорбляет чувст-ва христиан святотатственным высказыванием по поводу Девы Марии, которое я даже не смею процитировать. Скажу только, что оно основано на глубоко безнравственном рассужде-нии Василия Розанова о том, что "нет ничего прекраснее юного материнства - беремен-ной гимназистки у школьной доски". "Правозащитнику" Левинсону повезло, что, пропове-дуя эти пикантные истины, он не смотрит непосредственно в глаза миллионам родителей ны-нешних гимназисток...
Есть одна заповедь, восходящая еще к Ветхому Завету ("Что ненавистно тебе са-мому, того не делай никому" - Тов. 4, 15), античным философам (Аристотель: "Нам следует вести себя по отношению к друзьям так, как нам желательно, чтобы они вели себя по отношению к нам") и Конфуцию ("Что ты не делаешь себе, того не делай другим"), но наиболее конкретно и полно выраженная Иисусом Христом: "Итак во всем, как хоти-те, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки" (Мф. 7, 12). На этой простой заповеди построено нынешнее законодательство многих стран: не воруй, не развратничай, не наноси увечий, не шуми ночью, не стесняй свободы другого и т.д. Показ американского фильма "Последнее искушение Христа" по НТВ 9 ноября 1997 года нарушил именно это элементарное общечеловеческое правило.
Предстоятель Русской Православной Церкви от имени многомиллионной россий-ской паствы трижды просил руководство телеканала воздержаться от показа, поскольку фильм оскорбляет чувства верующих, дестабилизирует и раскалывает общество. Патриар-ха не послушались и пустили в эфир это, как его назвал ведущий НТВ, "евангелие от Скорсезе" (совсем как у откровенных сатанистов, дерзающих вступать в "конкуренцию" со Святым Духом). Руководство НТВ продемонстрировало силу: для него общество - это они сами и их единомышленники, все остальные - быдло. Мы знаем по воспомина-ниям, как немецкие офицеры, не стеснялись пленных и отправляли свои "естественные нужды" на глазах у всех - будь они русские или евреи, поляки или французы: ведь пленные - это же быдло...
Надо отчетливо сегодня осознавать, что мы живем в обществе, в котором есть слои, считающие Православную Церковь глубоко для себя враждебной. Именно они кле-вещут на нее, говоря, что России грозит некая страшная "православная идеология" напо-добие коммунистической, что идет сращение в нашей стране Православия и фашизма, что Церковь агрессивна к культуре и науке, что христиане - сплошь антисемиты и многое другое. Все это, как всесторонне показали авторы аналитического исследования, подго-тавливает почву для широкомасштабных гонений на христиан.
Некогда русский писатель Ф.М. Достоевский произнес страшную формулу: "Если Бога нет, то все позволено". Именно этот нравственный (вернее, безнравственный) импе-ратив приводил человеческие сообщества к черной бездне. Не стоим ли мы на краю ее?

Священник Владимир ВИГИЛЯНСКИЙ

* * *

"Честная русская мысль" изображалась в виде гос-подина средних лет, в очках, во фраке, в перчатках и - в мысли был портфель с каким-то "делом". Из кармана выглядело распечатанное письмо из-за границы, за-ключавшее в себе удостоверение, для всех сомневаю-щихся, в честности "честной русской мысли".
Ф.М. Достоевский, "Бесы"

1. Не только коллективный
пропагандист и агитатор,
но и организатор.

Появление нового периодического издания, посвященного церковным проблемам, казалось бы, не должно было остаться незамеченным, поскольку церковные темы за по-следние годы стали для многих чисто светских газет и журналов чуть ли не приоритет-ными. Однако рождение этого вестника, претендующего на всеобъемлемость и аналитич-ность и уже выпустившего за год 300 газетных полос убористого текста, умноженного в 50 тысяч раз (таков официальный тираж) пока не обратило на себя вообще никакого вни-мания: ни упоминаний, ни ссылок в российской печати (кроме, пожалуй, одной статьи в "НГ-религии" и нескольких реплик в газете "Радонеж" - но об этом специальный разго-вор впереди). И это, несмотря на то, что "Русская мысль" со своим приложением бес-платно рассылается по тысячам официальных адресов в России, тысячами экземпляров раздается "за просто так" во многих правительственных учреждениях, культурных цен-трах и вузах столицы.
Для поклонников Шерлока Холмса и любителей дедуктивного метода может мно-го дать пищи для размышлений тот факт, что в московских киосках это безрекламное из-дание продается за цену более дешевую, чем любая российская газета, и что имеющие тот же самый объем отечественные издания стоят в 2-4 раза дороже парижского, то есть - значительно меньше своей себестоимости; за границей же подписчики и розничные по-купатели платят за РМ в 10-30 (!) раз больше (2-6 долларов за номер), чем наши соотече-ственники (800-1500 рублей)... А если к этому прибавить, что те же самые редакторы и авторы газеты готовят и вещают ежедневно по 17 часов в сутки на Христианском цер-ковно-общественном канале (ХЦОК), который находится на содержании, по всей види-мости, все тех же "меценатов", то размеры "бескорыстия", исчисляемое десятками мил-лионов долларов, заставляет особенно пристально (и, возможно, благоговейно!) пригля-деться к этим "богатым юношам"...
Так что же заставляет нас обращать внимание на то, что не находит пока никакого отклика в обществе?
Во-первых, осознание того, что коммуникативная роль печати не замыкается единственной функцией передачи сообщения от одного к другому. Кроме этого (старшее поколение прекрасно помнит высказывание не к ночи помянутого "литератора" - имен-но так он называл себя в анкетах), газета - это не только коллективный пропагандист и агитатор, но и организатор. Что же именно коллективно пропагандирует, за что агитиру-ет эта газета и кого она так спешно и усиленно организовывает?
Во-вторых, интерес к тому, какие силы стоят за этой газетой, которые, не жалея ни огромных денег, ни фантастической энергии, стремятся внедрить свои весьма ориги-нальные и специфические идеи относительно Православия и России, ее истории и ны-нешнего положения, и каковы их истинные цели.
В-третьих, попытка понять, какое место занимает или будет занимать Церковно-общественный вестник (ЦОВ) в набирающей обороты антихристианской, антиправослав-ной и антицерковной истерии, раздуваемой бывшими профессиональными атеистами, сектантами и, к сожалению, представителями некоторых конфессий. Это очернение Рус-ской Православной Церкви, ее Предстоятеля, Священноначалия, духовенства и верующих людей стало обыденной реальностью нынешнего либерального сознания, с небывалой легкостью и удивительной готовностью смыкающегося с традиционным большевистским атеистическим мышлением.
В-четвертых, наличие в редколлегии ЦОВ четырех православных священников и еще некоторых в качестве более или менее постоянных авторов из числа духовенства, принадлежащих к Московской Патриархии, говорит о тревожных процессах, которые могут стать зародышем будущего (или настоящего?) раскола в нашей Церкви. Делать же вид, что никакой "церковной смуты" не происходит, мы, православные христиане, уже не имеем права.
Тщательный анализ материалов "Вестника" и примыкающих к нему текстов из РМ говорит, что мы имеем дело с акцией - целенаправленной, подготовленной, иницииро-ванной и оплаченной могущественными политическими и религиозными силами, - по дискредитации Русской Православной Церкви, причем средствами, абсолютно неприем-лемыми для порядочного общества.
Мы отдаем себе отчет в том, что суждение это очень серьезное, и потому для под-тверждения и доказательства его будем вынуждены прибегать к обильному цитированию, за что заранее просим извинения у читателей. В конце каждого номера ЦОВ пишется: "Точка зрения авторов не всегда совпадает с мнением редакции", что говорит, помимо всего прочего, об удивительном для нынешнего времени единстве взглядов "команды", от имени которой выступают 12 человек: главный редактор РМ Ирина Иловайская-Альберти, главный редактор ЦОВ прот. Иоанн Свиридов, ответственный секретарь Александр Кырлежев, Алексей Бодров, прот. Сергий Гаккель, Анатолий Красиков, Борис Любимов, игум. Иннокентий Павлов, Михаил Ситников, Илья Соловьев, свящ. Георгий Чистяков, Сергей Юров. И потому мы в своем анализе будем, за редким исключением, опираться на материалы, опубликованные от имени редакции, на статьи членов редколлегии ЦОВ, а также высказывания "аналитиков", "экспертов" и авторитет-ных для этих членов редколлегии авторов.

2. Православие как угроза
безопасности США

Смердяков: "В двенадцатом году было на Россию ве-ликое нашествие императора Наполеона... и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с."
Ф.М. Достоевский, "Братья Карамазовы"

Итак, прежде всего нам надо выяснить, кому нужна дискредитация Русской Право-славной Церкви, кто стремиться к ослаблению ее влияния, каким силам выгодны смута и раскол в ее рядах. Для церковного человека ответ на этот вопрос ясен и прост. Для людей же нецерковных мы постараемся найти ответ у некоторых исполнителей этой незавидной "исторической" роли.
Еще несколько лет назад в интервью "Независимой газете" (02. 09. 93.) американ-ский специалист по России Збигнев Бжезинский заявил: "Русскому народу сейчас особен-но важно не дать себя соблазнить. Опасность заключается в том, что на смену комму-низму может прийти некая форма традиционного православия, замешанная на шо-винизме и выражающаяся в имперских рефлексах" (Цит. по сб.: "Выбор судьбы", СПб, 1996 г., с. 281).
В одном из первых номеров ЦОВ эта мысль излагается в своей откровенной безза-стенчивости в более расшифрованном виде: "Для правительства этой страны (США) католичество в России - это, с одной стороны, одна из многих нерусских религий, а с другой, религиозное меньшинство, пользующееся поддержкой мировой Католической Церкви. Политическая история США показывает, что здесь внешняя политика, как пра-вило, определяется внутриполитической ситуацией, то есть состоянием и нуждами на-циональной безопасности и экономики. По мнению американцев, Россия представляет собой одну из величайших угроз для безопасности США и, следовательно, она оказыва-ет решающее воздействие на бюджет оборонной промышленности, что в свою очередь влияет на американскую экономику. Поэтому главная задача заключается в снижении этой угрозы. Американская внешняя политика может достигнуть своей цели, спо-собствуя переменам в России: окончательному отказу от единого мировоззрения и движению к плюралистическому обществу. У русских сильно чувство национального самосознания, и русская политика всегда определялась некоторой единой идеологией. Русские религиозные традиции также ведут к укреплению национального чувства. По мнению американцев, все эти особенности способствуют сплочению русских против Америки, которое можно предотвратить, поощряя плюрализм во всех областях чело-веческой жизни, прежде всего в идеологической и религиозной. Таким образом, Америка заинтересована в укреплении и росте в России нерусских религий и философий, в том числе и католицизма, который является мощной международной силой" (Федор Штаркман, "Католические интересы в России: попытка анализа", ЦОВ, N 2).
Знание об этой скрытой подоплеке недоверия США к России многое объясняет в ак-тивности позиции официального Вашингтона в период обсуждения и принятия закона "О свободе совести". Откровенное вмешательство во внутренние дела России посредством поднятых тем госсекретаря США М. Олбрайт во время встречи со Святейшим Патриар-хом Алексием II, личных писем "Билла" к "Борису", заявлений конгрессменов и сенато-ров, бесед вице-президента Гора с Б. Ельциным и с В. Черномырдином говорит о край-ней обеспокоенности укреплением и в возрастанием роли Русской Православной Церкви, причем этот процесс представляется как носитель угрозы безопасности США.
Неприкрытая проамериканская позиция "Русской мысли" уже давно никого не удивляет: это сразу, с первых же дней существования газеты 50 лет назад, заметили рус-ские эмигранты, проживавшие в Европе и вместе с европейцами остро переживавшие экономическую и культурную экспансию Америки. Тогда еще никто не скрывал, что вы-пуски РМ оплачивались деньгами американских налогоплательщиков и что официальным куратором газеты являлось ЦРУ. Однако в те годы участие эмигрантов в выпуске газеты не воспринималось так остро, поскольку антикоммунистические цели американцев и рус-ских беженцев вполне совпадали. Другое дело - сегодня: той объединяющей силы анти-коммунистического противостояния уже не существует, поэтому покровительство спец-служб сейчас совсем не афишируется. Но те, кто работает в газете, не могут не знать сво-их боссов и их специфических интересов в России.
На этот раз своими главными союзниками в борьбе с возрождающейся Русской Православной Церковью Вашингтон избрал католиков, кстати, в последние годы неспра-ведливо претерпевающих в США враждебное к себе отношение, поношение и очернение со стороны СМИ, которые "проявляют интерес к религии только тогда, когда им пред-ставляется возможность обругать религиозные институции вообще и Католическую Церковь в частности" ("Пресса и Церковь в Америке", ЦОВ, N 2).
Для Ватикана же такая смычка вполне естественна и воспринимается здесь в исто-рическом русле взаимоотношений Рима с Россией. Многие помнят о признании Ватика-ном, чуть ли не первым, большевистского правительства, о закулисных переговорах с Чиче-риным и Красиным, о поддержке раскольников-обновленцев в их борьбе с "тихоновцами", наконец, о фактах "новейшей истории" - кровавых гонениях на православных верующих на Западной Украине. Символом совпадения интересов США и Ватикана в России становится фигура главного редактора РМ И.А. Иловайской - американской католички русского проис-хождения, постоянно проживающей ныне во Франции.
Одним из способов внедрения католичества в Россию является отождествление ка-толицизма и европеизма.
О том, что Россия "должна вернуться" в Европу, РМ твердит постоянно. Бывший "советолог" Ален Безансон, например, недавно спросил себя: "Что же порождает сомнения в европейском характере России?" И тут же сам себе отвечает: "Две вещи, все те же: госу-дарственная структура и религиозная направленность" (РМ, N 4170).
Станьте плюралистами, объединитесь с католиками - и будете европейцами, - взы-вают со страниц РМ зарубежные авторы.
Им вторят наши доморощенные "западники", члены редколлегии ЦОВ: "На Запад нам надо теперь смотреть, на Запад". Автор этого призыва игумен Иннокентий (Павлов), страдающий комплексом национальной неполноценности, в той же статье говорит о том, что наша "соборность" (которую он, кстати, "метко" сравнивает с мафией) явно проигры-вает перед "представительной демократией западного типа" (РМ, N 4143). Главный редак-тор ЦОВ прот. Иоанн Свиридов в статье, посвященной вопросу о канонизации царской се-мьи, пишет, что "мы с самого крещения принадлежим к европейской христианской культу-ре", но что "тоска по монархии" (так автор называет канонизацию), если не выбрасывает нас из этой культуры, то "способна привести к новым бедам и катастрофам" (N 2). С другой стороны, священник Георгий Чистяков, член редколлегии РМ и ЦОВ, считает, что "присутствие католиков (имеется в виду священнослужители) на канонической террито-рии Православия... необходимо и полезно" (N 3).

3. Возрождение
или деградация?

П. Верховенский: "Слушайте, Ставрогин: горы срав-нять - хорошая мысль, не смешная..."
Ф.М. Достоевский, "Бесы"

В приведенной выше цитате из статьи Ф. Штаркмана говорится лишь о целях тех, кто видит в Православии врага, о том же, какие подразумеваются методы борьбы с ним не сказано почти ничего - только то, что кто-то заинтересован в "укреплении и росте в России нерусских религий и философий, в том числе и католицизма".
Но прежде, чем говорить не только об этой доктрине, но и других средствах и ме-тодах борьбы с Православием, явленных на страницах РМ и ЦОВ (или в эфире ЦХОК) надо ответить на весьма важный вопрос - насколько могущественной и сильной выгля-дит в глазах противников Русская Православная Церковь. Ответ на него однозначен: она выглядит настолько могущественной и настолько сильной, что подобный трепет и пиетет перед ней даже может служить примером для верных православных чад.
За семидесятилетний период коммунистического пленения, как сейчас выясняется, пострадали полмиллиона представителей русского православного духовенства, двести тысяч из них просто были расстреляны (почти стопроцентная "чистка", несоизмеримая ни с каким другим российским сословием); сравнены с землей десятки тысяч православ-ных храмов и монастырей; полностью разграблено церковное имущество; вывезены и проданы за границей, а также спрятаны в государственные закрома величайшие духовные сокровища Православия; закрыты сотни средних и высших учебных духовных заведений; ликвидированы церковные издательства, редакции православных газет и журналов; унич-тожены сотни миллионов экземпляров Библии, вероучительных, церковно-просветительских и богослужебных книг; переплавлены практически все церковные ко-локола. А если учесть, что есть вещи, которые не поддаются никаким математическим исчислениям, что почти за каждым репрессированным или физически уничтоженным священнослужителем стояли его семья и его духовные чада; за каждым разрушенным храмом, сожженной иконкой и книгой - огромное количество людей, их труд и молит-венное предстояние перед Господом, то масштабы этих небывалых в истории Церкви го-нений выходят за пределы человеческого представления о зле.
Всего лишь за несколько лет, начиная с 1990 года, Русская Православная Церковь смогла в буквальном смысле этого слова встать из руин, что свидетельствует о том, что оказывается далеко не все было уничтожено коммунистическим режимом: под видимой оболочкой вынужденного лояльного отношения церковных структур к советской власти, были сохранены сила и чистота веры, горячая молитва за Церковь и весь мир, институт "тайного" монашества, "катакомбные" формы миссионерства и проповеди Слова Божия, цер-ковный "самиздат", наконец, отечественные традиции православного благочестия.
Процесс духовного возрождения Русской Православной Церкви нельзя показать в каких-то видимых параметрах - то, что происходит перед престолом во время Евхари-стии, те дары благодати Святого Духа, которые получают люди от церковных Таинств (крещения, венчания, покаяния, елеоосвящения, причащения), то духовное преображе-ние, которое происходит с душами людей, начинающих жить по евангельским законам, и многое-многое другое, нельзя вычислить калькулятором. Об этом хорошо знают только те, кто находится в "церковной ограде".
Однако при всем при этом есть красноречивые показатели, которые могут дать пищу для размышлений и тем, кто стоит за "церковной оградой". Возьмем хотя бы при-мер города Москвы, где правящим архиереем является Святейший Патриарх Алексий II. За несколько лет здесь восстановлено и заново построено около 300 храмов (до 1990 года их было около 40); количество духовенства увеличилось в 10 раз, открыты 9 монастырей и семь монастырских подворий; численность православных увеличилась с 49,2% в 1993 г. до 65,7% в 1996 г.; в десятках церковных издательств возобновлены издания духовной литературы, стали регулярно выходить церковные газеты и журналы; открыты право-славные университет и институты, десятки православных курсов, школ и гимназий, в ко-торых учатся тысячи взрослых и детей; при храмах начали работать строительные, ико-нописные, литейные, реставрационные, художественно-прикладные, золотошвейные и иные мастерские; начали функционировать благотворительные, миссионерские, просве-тительские, "душепопечительские", паломнические общества, братства, организации и фонды, объединяющие десятки тысяч людей; чуть ли не каждый месяц в столице прохо-дят самые различные церковно-общественные мероприятия - симпозиумы, фестивали, конференции, выставки, вечера.
Все это свидетельствует о том, что в истории Церкви переживаемые нами годы ос-танутся как период уникального церковного подъема, небывалого духовного возрожде-ния, восстановления многих насильственно прерванных отечественных просветительских и миссионерских традиций, возобновления широчайшей по масштабам деятельности ду-ховного и социального служения Церкви.
По социологическим опросам (опубликованным в ЦОВ) количество православных за три года (с 1993 по 1996 гг.) увеличилось в стране на 10%. Себя называют православными - 43,3%, католиками - 0,3% россиян. РПЦ доверяют 51,8% населения, что "в 2-4 раза больше, чем доверяющих основным государственным институтам" (N 11). Только за последний год число приходов на территории России увеличилось на тысячу (N 24).
Естественно, все это происходит не всегда гладко. Это и понятно: в храме молятся наши сограждане, жившие в эпоху материальных лишений, душевных страданий и духов-ных обстояний, воспитанные советской школой, привыкшие к нравственным законам и общественным нормам, далекими от христианских. Перерождение душ, к сожалению, не происходит мгновенно. Однако дивная и ошеломляющая энергия этого духовного подъе-ма способна наверстать за короткое время то, что уничтожалось и вытравлялось на про-тяжении десятилетий, если, конечно, на этом сложном пути не будет преград, которые спешно и усиленно возводят те, кто боится возрождения Православия.
Не надо быть футурологом или пророком, чтобы заранее определить ту жалкую и незавидную историческую роль и тех, кто постоянно брюзжит, враждебно наблюдая со стороны за этими процессами, и тех, кто откровенно пытается им помешать.
Рассматриваемая нами годовая подшивка ЦОВ как раз и напоминает о специфиче-ской исторической роли этого издания в отношении к современному положению Русской Православной Церкви.
В первом же номере ЦОВ от имени его редколлегии (по радиостанции "София" от 27 октября 1997 года заштатный игумен Иннокентий Павлов объявил себя автором этой редакционной статьи) сказано: "Мы наблюдаем и очевидную деградацию церковной жизни в стране, имея в виду именно жизнь национальной Церкви России - Церкви Пра-вославной." В этом же выпуске ЦОВ член редколлегии Михаил Ситников пишет о "кризисном состоянии Русской Церкви", а главный редактор прот. Иоанн Свиридов посвящает свою статью возражению тем, кто говорит, что "Церковь в России переживает сегодня период если не возрождения, то значительного подъема".
Эта тональность, заданная с самого начала, развивается из номера в номер с нарас-тающей силой, пока не переходит в навязываемый авторами ЦОВ мотив с одной стороны стагнации ("Российская Церковь в ХХ веке в каком-то смысле перестала принадле-жать себе", N 15, - автор этой максимы член редколлегии Сергей Юров) с другой - болезненного состояния ("церковный народ на Руси сегодня болен, причем болен серь-езно" - дважды в N 8 и N 10 повторяет диагноз своей пастве свящ. Георгий Чистяков,), с третьей - реакционной агрессивности Русской Православной Церкви (образчиком по-добного отношения может служить высказывание И. Иловайской в N 4179 о Святейшем Патриархе Алексии II и Синоде, доказавших, по ее мнению, "правильность прогнозов тех иностранцев и россиян, которые годами твердили, что Церковь будет в России си-лой, толкающей к замкнутости, изоляции, отчуждению по отношению ко всему ми-ру").
И все это на фоне огромного количества материалов ЦОВ обо всем, чем живет Русская Церковь, но что вызывает у авторов приступы злобы и желчеизлияния, в лучшем случае брюзжания и ворчливости, которые направлены буквально на все, что попадается на их глаза. Например, богатейшая выставка в Третьяковской галерее "Православная книга и современ-ное церковное искусство", на которой представлен труд многих тысяч православных лю-дей, сотен издательств, иконописных студий, золотошвейных и художественно-прикладных мастерских, только несколько лет назад возобновивших прерванные больше-виками традиции церковного искусства и книгопечатания. Прот. Иоанн Свиридов об этом пишет так: "Пока я был на выставке, меня не покидало чувство, что все увиденное - чистая стилизация под старину, под православие... Вглядевшись в эти иконописные ли-ки, переживаешь странное чувство: неужели это и есть духовность? Что здесь оста-лось от той духовной мощи Древней Руси, которая сегодня покоряет весь христианский мир?" (N 23). Статья называется "Плоды запрещения", и все ожесточение автора направ-лено на то, что здесь не были представлены иконы архимандрита Зинона, запрещенного в служении за нарушения церковных канонов. Но обвиняя в бездуховности выставленные в Третьяковке иконы, автор тем самым выливает свой яд и на упомянутого архимандрита-иконописца, поскольку на выставке демонстрировались работы не менее двух десятков его учеников...

4. Прот. Свиридов - это
проф. Титлинов сегодня.

П. Верховенский: "Слушайте, мы сначала пустим смуту... Мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны?"
Ф.М. Достоевский, "Бесы"

Первый номер ЦОВ открывается редакционной статьей под названием "Зачем ну-жен Церковно-общественный вестник?". Мы не раз будем ссылаться на этот программ-ный документ, но на одно из положений его нам хочется обратить особое внимание. Оно относится к заявлению редколлегии о том, на какое периодическое издание она будет впредь ориентироваться: "У людей, знакомых с историей Российской Церкви в ХХ столе-тии, название нашего издания... воскресит в памяти "Всероссийский церковно-общественный вестник" (ВЦОВ), который в 1917 году превратился из официоза Свя-тейшего Синода в подлинно общецерковную газету, немало способствовавшую пробуж-дению в России церковного сознания. Несомненно, нас вдохновляет опыт ВЦОВ, и мы будем рады, если сможем быть продолжателями традиции этого, пожалуй, самого яркого российского церковно-общественного периодического издания".
Это трогательное признание в любви и преданности к изданию, которое под руко-водством профессора Петроградской Духовной Академии Б.В. Титлинова выходило в 1917 году чуть более полугода, вряд ли рассчитано на "знакомых с историей Российской Церкви в ХХ столетии". Те, кто действительно "знаком с историей", вспомнит, что на октябрьских заседаниях Поместного Собора 1917 года и газета ВЦОВ, и ее главный ре-дактор проф. Титлинов были причиной одного из самых громких скандалов на этом Со-боре.
Из доклада Издательского отдела выяснилось, что у него есть претензии к ВЦОВ "и с юридической, и с технической, и финансовой, и литературно-издательской точек зрения". Юридические претензии связаны с правомочностью передачи Вестника в руки Титлинова. По волевому решению Обер-Прокурора В.Н. Львова от 22 марта 1917 года, это издаваемое за счет общецерковных денег издание, по сути дела, стало "частным де-лом Петроградской Духовной Академии". Решение Львова попытались опротестовать сначала член Св. Синода архиепископ (будущий Патриарх) Тихон, написавший свое "особое мнение" на самом определении, затем (15 апреля) еще пять членов Св. Синода, в том числе и будущий священномученик Владимир, митрополит Киевский, принявшие специальное постановление по этому поводу. Однако Львов и Титлинов не подчинились ему. Издательские отдел, кроме этого, обратил внимание Собора на финансовые наруше-ния ведения дел редакцией ВЦОВ. Но основные претензии к ВЦОВ были в том, что он не освещал на своих страницах главные церковные события тех месяцев, в том числе дея-тельность Собора.
К слову сказать, в "Очерках по истории русской церковной смуты" А. Левитина и В. Шаврова также рассказана в более краткой версии история узурпации ВЦОВ, но здесь есть отсутствующие в материалах Собора меткие характеристики главных действующих лиц. "Быть специалистом по каким бы то ни было делам он (В.Н. Львов) никак не мог: человек удивительно поверхностный, ни к чему, кроме произнесения либеральных речей, не способный и комически самовлюбленный, он представлял собой совершенно карика-турную фигуру: есть что-то роковое в том, что русская церковная реформация нача-ла с оперетки. Помимо мальчишеских скандалов с архиереями, Львов решил заняться и пропагандой: под его высоким покровительством организуется "Церковно-общественный вестник", взявший своим девизом лозунг: "Свободная церковь в свободном государст-ве"... Наиболее крупной фигурой в этой всплывшей на миг группе был, несомненно, Б.В. Титлинов. Крупный эрудит в области церковной истории, человек острого, скептического ума и холодного темперамента, колкий и надменный, он представлял собой тип светского человека, случайно, помимо воли, благодаря происхождению и образованию, связанного с церковью. Европеец с головы до ног, он не переносил варварских нравов русского ду-ховенства, из которого вышел. В качестве панацеи от всех зол он предлагал "демократические реформы", в силу которых и сам не верил" (с. 26-27).
Но вернемся к Собору.
Во время обсуждении доклада Издательского отдела были высказаны любопытные подробности:
"А.Ф. Гораин. ...Когда свободу Церкви безжалостно попирал ногами В.Н. Львов, когда святителей прогоняли с кафедр, веру поносили, когда торжествующая демократия ругалась над всем священным, мы голоса "Церковно-Общественного Вестника" за свободу Церкви не слышали: он конфузливо молчал. Когда нельзя было молчать, когда камни вопияли, он отделывался незначительными фразами...
В.И. Зеленцов. ... Собор не может оставить орган (ВЦОВ) в руках узурпаторов...
Свящ. А. Пономарев. ...Они (имеются в виду провинциальные батюшки) приняли передовицы "Ц.-О. Вестника" за руководящие начала, и многие постановления съездов, за которые некоторым деятелям будет стыдно, сделаны под тлетворным влиянием "Ц.-О. Вестника"... Нам необходимо крикнуть: "нас грабят и духовно и материально"... Я со-глашусь с заключением Издательского Отдела, если из состава Редакционного Комитета будет вычеркнуто имя Титлинова".
А.В. Васильев. ... Это орган (ВЦОВ) не Церкви, а партии церковного больше-визма... и дает одностороннее и неприязненное освящение всему тому, что происходит на Соборе, подрывая доверие к нему в церковных пастырях и народе...
Граф П.М. Граббе. ...Передача "ЦОВ" церковной власти возможна, проста и весь-ма желательна...
Граф В.А. Бобринский. ...Внутри Церкви есть тати, которые расхищают ее духов-ные ценности... Когда экспроприировали (Временное Правительство) Лаврскую типогра-фию, действовал враг совне, а тут действует враг внутренний...
И.М. Бич-Лубенский. Я с глубоким волнением выслушал историю о захвате газеты и насилия над иерархами. Это типичная иллюстрация гонений на иерархов со стороны Обер-Прокурора Львова... Когда я недавно ездил в свою епархию, то духовенство и ми-ряне мне говорили: "На эту газету мы не дадим ни одной копейки"... Раньше было охран-ное отделение, в котором было не мало добровольцев... Титлинов к сведению товарищей доводил (в своих статьях в ВЦОВ), что Собор принял реакционное направление, что От-дел по высшему церковному управлению решил восстановить патриаршество, потому что на Соборе собрались люди монархического направления. Это чтение в душах прежде называлось доносом, а теперь - исполнением гражданского долга. Титлинов исполнил свой гражданский долг...
Граф П.Н. Апраксин. ... "Вестник" потерпел крах и финансовый и нравствен-ный...
Шум на местах. Крики (реакция на речь Б.В. Титлинова): Вон! Позор! Доносчик! Долой с Собора! Вы забываете, где говорите!
Протопресвитер Н.А. Любимов. ...Пресловутая и добытая на первых порах как будто очень легко "свобода слова" вскоре же, как всем нам известно, обратилась в пол-ную разнузданность печати исключительно "левой"... Все это справедливо и по отноше-нию к нашему "ВЦОВ". Когда на страницах его стали появляться явно тенденциозные, а иногда и прямо искажающие действительность сообщения с мест о тех или других волне-ниях в церковной жизни, всякие попытки поместить на страницах той же газеты опро-вержения напечатанного оказывались тщетными... Такой участи подвергались даже неко-торые опровержения и протесты не только частных лиц, но даже целых учреждений ве-домства Святейшего Синода... даже настойчивая просьба, поддержанная Товарищем Обер-Прокурора А.В. Карташевым, осталась неисполненной...
Князь Е.Н. Трубецкой. ...Самое важное - изъять издание "Церк.-Общ. Вестника" из ведения Петроградской Духовной Академии...
Н.Ф. Миклашевский. ...Газета эта односторонняя, партийная, и, в виду того, что она именуется еще "церковной", - вредная..." (Деяния Священного Собора Православ-ной Российской Церкви 1917-1918 гг. Т.2. Москва, 1994; с. 171-224.)
Таким образом, соборный разум признал направленность ВЦОВ тлетворной, а дея-тельность его главного редактора - вредной и почти 3/5 голосов утвердил за две недели до большевистского переворота нового руководителя газеты П.Н. Лахотского, которому, к сожалению, так и не пришлось приступить к своим обязанностям.
Один из выступающих определил ВЦОВ как орган "церковного большевизма". Этот приговор был провидческим. В.Н. Львов всего лишь через пять лет делается участ-ником заговора обновленцев против святителя Тихона. Профессор Б.В. Титлинов в эти же годы становится активнейшим деятелем обновленчества - этого филиала ОГПУ. В 1922-1924 гг. их можно было увидеть в президиумах раскольнических обновленческих съездов и соборов, отменивших решения и постановления Поместного Собора 1917-1918 гг.
Вряд ли члены редколлегии нынешнего ЦОВ находятся в неосведомленности от-носительно этих исторических фактов. Мало того, в своих устных (ЦХОК) и печатных высказываниях они даже бравируют уважительным отношением к лидерам обновленче-ства, а главное - к идеям этого позорного в русской истории явления. Многие укоризны титлиновскому "Вестнику", прозвучавшие на Соборе, можно было бы переадресовать без каких-либо натяжек сегодняшнему "Вестнику": то же поношение православной веры, те же кощунственные высказывания о священных для нас предметах, то же тлетворное влияние на умы и души наших соотечественников, то же одностороннее и неприязненное освящение церковных событий, та же нетерпимость к оппонентам, та же ярко выражен-ная "партийность" и необъективность взглядов...
И уж совсем пикантно, если не сказать - цинично выглядит упрек авторов редак-ционной статьи первого номера ЦОВ нынешнему "церковному руководству", которое, по их мнению, "не решает насущные проблемы церковной жизни в соответствии с опре-делением Собора". Да-да, имеется в виду тот самый Собор, который так решительно, принципиально и провидчески осудил "Церковно-общественный вестник" - этот орган "раннего" обновленчества и снял его главного редактора профессора Б.В. Титлинова.

5. Обновленчество
и его наследники.

П. Верховенский: "Знаете ли, знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем?"
Ф.М. Достоевский, "Бесы"

Известный лидер обновленчества лжемитрополит Александр Введенский не раз признавался: "Я шел в церковь с твердым намерением сокрушить казенную церковь, взорвать ее изнутри" ("Очерки...", с. 12). Этот ниспровергательный пафос, присущий некоторой части тогдашнего "либерального реформаторского движения" в среде духо-венства, был мгновенно замечен и одобрен еще в 1905 году В. Ульяновым-Лениным. В своей "работе адовой" по уничтожению Православия он с соратниками, уже после пере-ворота 1917 года, широко использовал обновленцев для церковного раскола, который, как ему казалось приведет к самоликвидации Церкви.
Многим до сих пор непонятно, почему такое количество духовенства (в их числе были и талантливые проповедники, и ученые мужи, и искренно верующие люди), понача-лу обсуждавшие только теоретические вопросы церковной реформы, скатились до раско-ла, а в конце концов, до откровенного участия в гонениях на Церковь.
Однако, на наш взгляд, сколь ни были смелыми преобразовательские и перестро-ечные идеи "теоретических" обновленцев и церковных либералов всех мастей, сами по себе разговоры о реформах и чаяния их еще не отлучают человека от Церкви. Отлучает его бунт против Символа веры или хотя бы неприятия одного из его положений ("членов"). В прошлые века объектом ревизии для еретиков и раскольников становились самые разные исповеднические принципы Символа веры. В начале ХХ века вся мощь на-падок протестантского толка была направлена на "девятый член": "Верую... во едину Свя-тую, Соборную и Апостольскую Церковь".
Принципиальное отрицание одного из этих утверждений неизбежно ставило чело-века вне Православия. Призывы со стороны некоторых столичных священников той эпо-хи к церковному обновлению, прекрасно сочетавшиеся с господствующими в среде либе-ралов революционными лозунгами, были до поры до времени безобидными, пока они не стали подвергать сомнению соборных дух нашей Церкви. Самочиние, своеволие, непо-слушание епископу - главные отличительные характеристики обновленческих лидеров. Именно эти черты привели обновленцев сначала к противостоянию иерархии, потом - Святейшему Патриарху и Собору, затем - всей Церкви, пока в конце концов не привела их к смычке с кровавым режимом.
Мог ли думать в первое десятилетие ХХ века смелый "литурги-ческий" реформа-тор и борец с церковной цензурой епископ Антонин Грановский, что через пятнадцать лет он будет выступать в качестве "эксперта" на московском процессе по делу "церковников" и внесет там свою "реформаторскую" лепту в приговор о расстреле пяти чело-век, что Л. Троцкий будет предлагать его как "спеца" для работы по изъятию церковных ценностей, предназначенных для "мировой революции", что он будет требовать смертной казни для Патриарха Тихона!
Предполагал ли петроградский священник Александр Введенский, известный своими яркими проповедями и страстной церковной публицистикой, что всего лишь че-рез несколько лет он будет сидеть в кабинете Г. Зиновьева и разрабатывать с ним страте-гию церковной революции, что он будет инициатором, свидетелем, чуть ли не руководи-телем обыска и ареста священномученика Вениамина, митрополита Петроградского, что он станет завсегдатаем дружественных ему чекистских кабинетов, что он будет рассылать архиереям секретный циркуляр об обращении в НКВД "для принятия мер против тихонов-цев"!
Кто думал из тех десятков архиереев и нескольких тысяч священнослужителей, ко-торые в 1922-1923 годах предали своего Патриарха и перешли в подчинение к обновлен-цам-живоцерковникам, что они станут в этот короткий период пособниками физического уничтожения 2691 священника и 5409 монашествующих!
Сейчас издано достаточное количество исторических книг, архивных документов, ис-следований, в которых обновленчество, его руководители и их прямая связь с ВЧК-ОГПУ показаны во всей своей жуткой, омерзительной и саморазоблачительной наготе. Сколько же нужно исторической глухоты, чтобы ныне печатать на страницах ЦОВ статью его главного редактора прот. Иоанна Свиридова, пытающегося реабилитировать в нашем сознании, пока теоретически!, понятие обновленчества ("Непрекращаю-щиеся кощунственные издева-тельства над словом "обновление"... заставляет нас..." - N 12) ); и сколько нужно не-христианского сарказма, чтобы, извратив смысл Благой Вести, написать в той же статье: "Те, кто сегодня так ценит "предание старцев" (МК 7:3) невольно отстраняются от смысла Священного Писания, превращая Новый Завет в некую сакральную Книгу..." Евангелист под "старцами" имел в виду старейшин фарисеев, а под "преданием" - иудейские обычаи омове-ния; прот. Иоанн Свиридов же имеет в виду церковное Предание и учение святых Отцов, для которых, действительно, Священное Писание имеет сакральный (священный) смысл.
То, что нынешние обновленцы вкладывают в понятие "обновление Церкви" очень ёмко сформулировал священник Георгий Кочетков: "Чтобы мир захотел слушать голос Церкви, доверяя ему, Церкви надо обновиться" ("Вестник РХД", N 169, 1994 г.). Для священника Кочеткова не "мир" должен слушать Церковь (с большой буквы, то есть - "Невесту Христову"), а Церковь должна подлаживаться под требования падшего "мира", отыскивая пути доверия к себе путем обновленческих реформ.
Осторожной, но целенаправленной защитой обновленчества занимается на стра-ницах ЦОВ постоянный его автор Олег Кирьязев: "Ведь и обновленчество - сложная и трагическая страница в истории Церкви, как и старообрядческий раскол. Какая жес-токость и нежелание понимать боль времени проглядывает за всем этим обличитель-ным пафосом!" (N 20).
Идея обновленцев разложения Церкви изнутри была утопической в политиче-ском смысле и невежественной в богословском ("врата ада не одолеют ее" - Мф. 16, 18). Но тем не менее она оказалась более чем ко двору большевикам. Более всего им по нраву была позиция "живцов", игнорирующих саму идею церковной иерархии, их прин-ципиальное неуважение к священническому и епископскому сану, их дерзкое непослуша-ние Священноначалию, но главное - им важно было поддержать и сохранить отношение обновленцев к церковным иерархическим властным "полномочиям" как к полномочиям свет-ским. Этот взгляд на иерархию за десятилетия Советской власти прочно укрепился в соз-нании людей, и его рецидивы заметны до сих пор.
Вообще, отношение к Церкви как общественному институту, как к партии, идеоло-гической системе, некоему государственному департаменту, министерству, учреждению, за-нимающемуся пропагандой религиозных идей, социальным служением, хозяйственно-административной деятельностью, несущему на себе исключительно просветительскую, культурную, образовательную, миссионерскую или иные функции и т.д. и т.п. стало об-щим местом не только со стороны людей нецерковных, но и называющих себя "церковными". В таком подходе намеренно и целенаправленно выхолащивается "мистическая основа Церкви как Тела Христова, как сокровищницы даров Святого Духа, как богочеловеческого единства", исключается понимание Церкви как предмета веры. Примеры именно такого подхода постоянно демонстрирует ЦОВ.
Священник Георгий Чистяков позволяет, например, себе такие высказывания: "Неужели Церковь, в стенах которой открыто проповедуется вся эта ахинея, может привлечь к сеье нормального человека? Боюсь, что сам я, если бы с детства не верил в Бога... сегодня ни за что бы не перешагнул ее порога" (N 10).
Заметим, по ходу дела, что на "родственном" радиоканале (ХЦОК) редакторы ежечасных "церковных новостей" пошли еще дальше. Что только ни услышишь тут! Вместе с официальной информацией про Патриарха и событий в Русской Православной Церкви, а чаще - про Папу Римского и католиков, здесь можно услышать и новости про кришнаитов, и про сектантов, и даже про сатанистов. О понимании Церкви на ХЦОК как "столпа и утверждения истины" не может быть и речи.
Впрочем, на страницах ЦОВ можно встретить и такое: "Мы... сотрудничаем со всеми Церквами... с православными, католиками и протестантами" (N 3). Здесь обра-щает на себя внимание и прописная буква и множественное число в слове "Церковь"...
Но больше всего отношение к Церкви как к общественной организации выражены в статьях ЦОВ, посвященных разным течениям внутри духовенства Русской Православной Церкви. Эти течения, безусловно, существуют, вернее - сосуществуют; их многообразие не грозит единству Церкви, поскольку мыслится как многообразие служений. Возможно, некоторые из этих течений позволительно назвать "консервативными" и "либеральными". Любопытно, что иногда эти тенденции переплетаются в суждениях и статьях отдельных богословов, проповедников, церковных публицистов и преподавате-лей духовных школ. Нечто подобное можно было наблюдать, например, в позициях митр. Антония (Блума), оо. Георгия Флоровского, Иоанна Мейендорфа, Александра Шмемана, Софрония (Сахарова), Сергия Булгакова.
Однако, на страницах ЦОВ предстает совсем иная картина. Течения в Церкви от-кровенно называются "антагонистическими партиями": на одной стороне "охранители" (авторы ЦОВ явно вкладывают политический смысл в это слово, как некогда обновленцы обзывали всех "тихоновцев" монархистами и охотнорядцами), на другой - "либералы". Представители первой партии, например, выступили против деятельности "либеральных" священников Александра Борисова и Георгия Кочеткова на конференции "Единство Церкви".
Анализ этого противостояния, представленный Александром Кырлежевым (N 1) весьма примечателен существенными смещениями акцентов, намеренным искажением действительных причин противостояния и, конечно же, оценками тех и других. У "охранителей" "уровень богословской мысли весьма низок, они склонны к диктатуре" и "в принципе исключают любой либерализм и даже плюрализм форм". В критике либера-лов со стороны "охранителей" на конференции, - пишет А. Кырлежев, - "отчетливо звучала одна мысль: вы - "не нашего духа", вы стилистически выпадаете из традиции".
Ничего себе "стилистические" претензии! На самом деле выступающие (кстати, два десятка из них считаются крупными нашими богословами и являются преподавателями Ду-ховной Академии и Богословского института - это об их "низком богословском уровне" пишет автор) ужасались, например, "не буквальному", метафорическому, в духе Цвингли, пониманию пресуществления хлеба и вина во время Евхаристии, о котором пишет автор кни-ги "Побелевшие нивы" за что, к слову сказать, он, по свидетельству Святейшего Патриарха Алексия II, принес покаяние.
Ничего себе "плюрализм форм"! На самом деле речь шла о невежественном экк-лизиологическом учении священника Кочеткова. Это учение еще в начале 80-х годов было в пух и прах разбито прот. Иоанном Мейендорфом, который назвал его "неверным и опас-ным" и даже, с православной точки зрения, "чудовищным" ("Вестник РСХД", N 141).
Именно на этих "либералов" и делает свою ставку ответственный секретарь ЦОВ А. Кырлежев. Чем же они ему так понравились? Тем, что по их представлению "Церковь призвана ответить на вызов современности", что они "заявляют себя сторонниками критической богословской мысли" и что для них Церковь включает "в себя все дос-тойное имени Христа - даже то, что формально находится за ее пределами". Все это - лишь знакомые по недавней истории громкие слова. Кое-кто из духовенства, бла-годаря своей "критической богословской мысли" в 20-е годы уже попытался "ответить на вызов современности", и мы все знаем, что из этого вышло. Что же касается заявления о "включении" в Церковь всего того, что "находится за ее пределами", - можно было бы оста-вить без каких-либо комментариев в силу его очевидного абсурда (Церковь как мистическое тело Христова оказывается имеет за своими "формальными пределами" еще и нечто, достой-ное имени Христа), если бы это положение ни стало с одной стороны - принципиальной доктриной и с другой - побудительным мотивом раскольнической деятельности не только редколлегии ЦОВ и радиоканала ЦХОК, но всех наших защитников экуменизма.
Отношение к Церкви как к общественной формации ("Православная Церковь в Рос-сии все еще пребывает в периоде развитого феодализма" - N 4); или некоей системе общественного мировоззрения ("Когда мы заявляем, что православие - это единствен-но верный святоотеческому преданию и единственно правильный способ веры, мы оказы-ваемся узниками, увы, не святых отцов, а Суслова, Жданова, Андропова и прочих пар-тийных идеологов, тех, кто насаждал марксизм, настаивая на том, что это единствен-но правильное и единственно научное мировоззрение". - Свящ. Георгий Чистяков: РМ, N 4144); или структуре, занимающейся за границей разведкой ("В случае передачи спорно-го имущества РПЦ существует угроза распространения в Германии влияния Московской Патриархии - влияния совершенно определенного свойства. Ведь у нас достаточно епи-скопов, имеющих, помимо церковной, хорошую "политическую подготовку" и всегда го-товых послужить за границей российскому правительству" - прот. Иоанн Свиридов: ЦОВ, N 14); или некоей финансовой организации (А. Кырлежев называет РПЦ "постсоветской коммерческой структурой" - N 5); или политической партии (типа ЛДПР), или общественному движению (типа "Нашом - Россия"), или профессиональ-ному союзу (типа Союза писателей) присуще практически всем статьям, выходящим из под пера Ирины Иловайской, прот. Иоанна Свиридова, Александра Кырлежева, Михаила Ситникова, Наталии Бабасян.
Одним из главных методов ЦОВ является наделение по своему произволению Рус-ской Православной Церкви некоторых качеств, возможно, присущих отдельным церков-ным людям, но не всей Церкви. Борьба же с этими "качествами" приобретает характер борьбы со всей Церковью. Этот шулерский метод дискредитации РПЦ особенно присущ выступлениям Анатолия Красикова, статьям, подписанным коллективным псевдонимом Д. Лекторским и другим.
В этом отношении весьма показателен беспомощный в научном смысле материал "экспертов" М. Жеребятьева и В. Смирнова "Русское православие - гражданская ре-лигия постсоветской России?" (N 19). Стыдливый вопросительный знак в конце назва-ния не умаляет ее клеветнический характер. По мнению авторов "гражданской религией" (термин американского социолога Роберта Белла) Православие делает слишком тесная связь российских властей с Церковью. Особенно "заботливо" в отношении этих властей выглядит предостережение "экспертов" от слишком тесных контактов с Русской Право-славной Церковью, поскольку в ней, как глубокомысленно считают наши "аналитики", возможен раскол на почве "выделения Эстонской Православной Церкви", "споров вокруг канонизации царской семьи", "отношения к экуминизму" и "конечно, будущее избрание патриарха". Особенно, конечно, милы сердцу "Вестника" рассуждения "экспертов" о том, что Московская Патриархия "не препятствует собственной "фольклоризации"; что у нас "православие чаще всего трактуется как специфическая национальная, подчеркнуто русская, народная религия"; что "в скором времени Московской Патриархии придется отделять "агнцев" от "козлищ" по схеме: "народный целитель" - "свой", русский, раз он "народный", а экстрасенс - "не наш" по самоназванию; колдун - "наш", а маг - "не наш"; что Московская Патриархия "объективно способствует обесцениванию триады "нравственность - духовность - традиционность" и "сведению символов веры и церковно-сти к примитивной функциональности". Что это - как ни псевдонаучная графомания! По-нятие "гражданская религия" у западных социологов принято в качестве одного из обозначе-ний массового сознания, не имеющего ничего общего с истинной религиозностью. Взгляд на РПЦ как на "гражданскую религию" как раз и является проявлением обывательского, с точки зрения массового сознания, представления о вере и религии.
Иногда в ЦОВ печатаются такие материалы о Церкви, которые своей злобностью, безграмотностью, клеветнической направленностью послужили бы предметом скандала даже в "светском" издании. Как бы оправдывая публикацию таких статей, от имени ред-коллегии в предисловии пишется, что "слишком светлый образ Церкви означает, что люди обманываются относительно реальной церковной жизни" (N 16). Но "церковная жизнь" отнюдь не равна "Церкви". Кроме того, сама попытка взглянуть на Церковь гла-зами "внешних" - путь ложный. Стремление угодить "мирскому" взгляду неизбежно приведет к предательству интересам Церкви. Что, собственно, и происходит в ЦОВ.

6. "Прикосновение к ранам"
и проблема стерильности рук.

П. Верховенский: "Слушайте, я их всех сосчитал: учи-тель, смеющийся с детьми над их Богом и над их колы-белью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш... Присяжные, оправ-дывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших мно-го, ужасно много, и сами того не знают!.."
Ф.М. Достоевский, "Бесы"

Нет ни одного номера ЦОВ, в котором бы не были затронуты спорные вопросы и острые проблемы церковной жизни, в котором бы не освещались конфликтные ситуации, возникающие между обществом и Церковью, между христианами разных конфессий, на-конец, между православными верующими.
Целесообразно ли церковному журналисту прикасаться к болезненным церковным вопросам, хорошо ли обнажать перед нецерковным людьми то, что может в той или иной степени дискредитировать Церковь, правомочно ли церковному публицисту высказывать мнение, если он не изучил досконально все стороны описываемого конфликта? Вопросы - сложные, и однозначных ответов на них, видимо, нет. Все зависит от позиции того, кто их ставит и берется отвечать на них. В конечном счете для Церкви нет запретных тем для обсуж-дений, что нельзя сказать о церковном журналисте-христианине, поскольку - "Все мне по-зволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но не все назидает" (1 Кор. 10, 23).
Само по себе желание сотрудников газеты - не избегать "неудобных" тем - ни-чего, кроме похвалы, вызвать не может, особенно если учитывать "бесконфликтную" на-правленность большинства церковных изданий. Мало того, мы убеждены, что степень риска в этом сложном деле может увеличиваться в зависимости от меры сердечного по-печения о процветании Церкви, от уровня бережного отношения к священным предметам веры.
"У нас нет "табу" - запретов ни для каких выступлений, если они продиктованы заботами о благе нашей Церкви", - заявил Святейший Патриарх Алексий II на Епархиаль-ном собрании 12 декабря 1996 года. - В последнее время активизировались силы, кото-рые пытаются выставить напоказ наши недостатки, к тому же в преувеличенном виде, чтобы тем самым дискредитировать нашу Церковь. Для нас это не ново. В недавней ис-тории мы переживали и клевету, и оплевание, и бичевание".
Христианин призван в этот мир свидетельствовать об Истине. Любое уклонение от Истины, не говоря уж о противоборстве ей, приводит к лжесвидетельству. Особенно это важно помнить церковному публицисту, чьи неосмотрительные суждения, возможные лжесвидетельства и вредные для общественной нравственности взгляды тиражируются в тысячах экземплярах. Затрагивая спорные конфликтные проблемы церковной жизни, он должен быть особенно щепетилен и осторожен в своих высказываниях.
"Прикосновение к ранам" - так назвал свящ. Георгий Чистяков свою статью в N 3 на эту важную и рискованную тему. "Лечение болезней невозможно без прикоснове-ния к язвам, ранам и нарывам, хотя это очень больно", - справедливо предупреждает автор. Однако на вопрос о том, кто способен ставить диагноз и выступать в роли лекаря, автор не отвечает. Ведь когда речь идет о заболевании, не каждый может приступать к врачеванию: человек, далекий от медицины, не только не поможет больному, но сделает ему еще хуже.
Один из постоянных авторов ЦОВ Олег Кирьязев в статье "Страсти церковные" (N 11) особенно ярко выявил весь набор не только конкретных претензий к Церкви и пе-речислил ее "хронические заболевания", но и предложил некоторые рецепты лечения. "Церковь катастрофически оторвана от жизни... И все-то у них разно: и язык, и время, и одежды, и заботы, и даже... грехи... Хоть архитектуру взять!.. Средневеко-вые, прокопченные, точно курные избы, крепости с толстенными решетками на окнах-бойницах. Сырость, копоть, испарения от людского скопления, давка и толкотня у икон и причастной чаши, боль в ногах и спине от долгого, изнурительного стояния, ошелом-ляющее унижение исповеди и убогое "молитесь" как ответ на все вопросы... Сколько уже говорено о неудобстве и непонятности церковно-славянского языка!.. То же и с ка-лендарем... Принцип авторитарности (это об иерархичности священства - АЦСПГ) не имеет никаких оснований в христианстве... У нас семейственность и сервилизм превра-тили священство в кастовый жреческий слой, оторванный от жизни и не способный по сути своей к реалистической оценке окружающего... Им (священникам - АЦСПГ) необ-ходима глухая стена иконостаса, надежно отделяющая алтарь от храма; прочные, око-ванные железом двери, отделяющие храм от мира..." Далее автор, в стилистике агитато-ров коммунистических времен, дает рецепт того, как приблизить священство к жизни, он очень прост - "надо резко ограничить плату в храмах за священническое служение", а клир должен "зарабатывать на жизнь обычной трудовой деятельностью". Как ви-дим, обвинения автора в большинстве своем - бездоказательны, обобщения - необду-манны и поэтому выводы - невежественны.
Чаще всего подобные претензии к Церкви выявляют светские журналисты, не имеющие опыта церковной жизни и рассуждающие о ней как о некоей общественной структуре. Однако и в светском обществе есть негласные правила, по которым человек, никогда не соприкасавшийся с той или иной областью знаний, не допускается судить о них. Особенно это соблюдается, если речь идет о проблемах лечения, болезней и здоро-вья.
"Не навреди!" - строго предупредил всех будущих лекарей 24 века назад древ-негреческий врач Гиппократ; "Делай добро!" - объявил свой этический принцип сред-невековый доктор Парацельс; принцип "соблюдения долга" выбрали для себя современ-ные последователи деонтологии. "Прикосновение к ранам" - назвали свой нравствен-ный принцип церковные эскулапы из парижского издания. Попытаемся внимательнее разобраться в этих новых мировоззренческих позициях врачебной этики, декларируемых ЦОВ.
Итак, вот список спорных, судебных, конфликтных, болезненных вопросов и про-блем, о которых высказывается мнение на страницах ЦОВ и РМ: закон "О свободе совес-ти и религиозных организациях" (NN 1, 4, 10-13, 18-25); "тоталитарные секты" и права человека (NN 3, 4, 7-10, 17, 23); запрещение в служении архимандрита Зинона (N 3, 5, 7, 11, 17, 23); судебный иск сектантов и Г.П. Якунина Александру Дворкину (NN 8, 9, 12, 13, 16, 17); канонизация царской семьи (N 2, 4, 9, 11); "табачное дело" (NN 1, 3, 16); деятельность неообновленческих приходов (N 1, 10); судебный иск Издательского отдела МП рекламному издательству, укравшему макет церковного календаря у Патриархии (N 2); конфликт между Русской Православной Церковью и Вселенским Патриархом по пово-ду юрисдикции эстонских приходов (N 3; РМ N N 4115, 4118); календарный спор - о новом и старом стиле в Церкви (N 3, 8); проблема церковной реституции (N 5, 14); отлу-чение Г.П. Якунина от Церкви (N 10); столкновение протестантских миссионеров с пра-вославными священниками в школе на подмосковной станции "Семхоз" (N 10, 12); кон-фликт Поместных православных церквей с ВСЦ (NN 12, 17, 18); строительство Храма Христа Спасителя (N 13); объявление НТВ о показе в пасхальную ночь кощунственного фильма Скорцезе "Последнее искушение Христа" (N 15); отлучение от Церкви прокурора Волгоградской области архиепископом Германом (N 15, 19); конфликт в храме Успения Богородицы в Печатниках (NN 15, 16, 20, 24; РМ NN 4187, 4188, 4190); несостоявшаяся встреча Патриарха Московского и папы Римского (N 18; РМ NN 4179, 4183); конфликт в православном монастыре в Хевроне во время паломнической поездки на Святую Землю Святейшего Патриарха (N 20; РМ NN 4179, 4182); конфликт между врачами московской больницы святителя Алексия с Управляющим делами Московской Патриархии архиеписко-пом Сергием (NN 22, 23); дело об ограблении и нанесении тяжких телесных повреждений иеромонаху Амвросию (NN 20, 23, 24); убийство священника в Санкт-Петербурге (N 23; РМ N 4190)...
Постоянному читателю "Русской мысли" было бы очень странно видеть хотя бы один материал, в котором бы спорный церковный вопрос решался бы в пользу Русской Православной Церкви в целом и священства, епископата, Патриарха, Синода, Собора - в частности. В общем контексте очернительства, клеветы, поношения, святотатства такая статья, особенно написанная каким-нибудь членом редколлегии, выглядела бы весьма экстравагантно.
Здесь нет возможности высказаться о каждом из перечисленных конфликтов, "обнажающем церковные раны", поэтому мы ограничимся лишь описанием способов и методов "прикосновения" к ним.
Во-первых, повышенный интерес ЦОВ к спорным церковным вопросам и к заку-лисной стороне церковной жизни - весьма однобокий. Здесь нельзя прочитать сообще-ния и материалы о действительно трагических событиях из жизни православных христи-ан - о гонениях на них, иногда - кровавых, на Украине, в Эстонии и Чечне; о поноше-ниях Церкви и клевете на нее и ее духовенства в светской печати; о разгроме в Сербии сотен православных храмов и монастырей; об антихристианском законе "О репродуктив-ных правах граждан и гарантиях их осуществления"; о пагубной в нравственном отноше-нии деятельности в России Международной ассоциации планирования семьи; о сопро-тивлении государственных властей возврату награбленных у Церкви ценностей; о бедст-венном материальном положении большинства сельских и провинциальных священно-служителей; о трагедии тысяч безутешных православных родителей, чьи дети попали в сети тоталитарных сект; о печатной клевете на православного философа Алексея Лосева...
Во-вторых, авторы многих материалов на "щекотливые" темы этого церковного Вестника не удосуживаются проявлять элементарную журналистскую добросовестность по проверке излагаемых ими фактов, относящихся к церковной проблематике, но поль-зуются "светскими" источниками, характерной чертой которых является их заведомо ан-тицерковная и антихристианская направленность. Это касается материалов, посвященных так называемому "табачному" делу, конфликту в женском монастыре Воронежской епар-хии, убийству священника в Санкт-Петербурге и др. По поводу последнего трагического инцидента РМ и ЦОВ в своих сообщениях недвусмысленно указывают на истинных за-казчиков убийства: "Община, возглавляемая о. Александром 24 июня 1997 года перешла из Московской Патриархии в юрисдикцию Русской Православной Заграницей. Сообщается, что после этого священник неоднократно получал угрозы физической расправы" (ЦОВ, N 23). "Напомним, что в 1995 году был убит священник Андрей Савицкий, также незадолго до этого ушедший из Московской Патриархии" (РМ, N 4190).
В-третьих, одностороннее отношение к конфликтным вопросам выражается еще и в том, что журналисты, пишущие о них, чаще всего не высказывают противоположного мнения. Но это еще полбеды. Хуже, когда автор намеренно скрывает факты, сведения и свидетельства, мешающие или противоречащие групповой (идеологической, конфессио-нальной, вкусовой, партийной) направленности своего издания. Практически все пере-численные выше темы, затрагиваемые ЦОВ, страдают этой физической хромотой, пере-ходящую в нравственную.
Например, рассказ иг. Иннокентия (Павлова) о судебном иске Издательства Мос-ковской Патриархии к частной фирме, которая использовала оригинал-макет Патриархии для издания церковного календаря, полон негодования и сарказма в отношении епископа Тихона и Московской Патриархии, которую тот представлял на суде. Название статьи иг. Иннокентия на эту тему говорит за себя - "Можно ли приватизировать церковное предание?" (N 2). В этом духе и ведется полное язвительных комментариев повествова-ние о том, что монополия МП не имеет границ. Однако в рассказе о судебном иске автор утаил самое главное - речь шла об элементарном воровстве, нарушении 8 заповеди. Можно было бы отчасти оправдать позицию иг. Иннокентия незнанием материалов дела, но в данном случае этот извинительный мотив не подходит, поскольку автор, сколько бы он ни вставал в позу независимого журналиста-эксперта ("профессионально занимаясь русской церковной историей и библиографией, я..."), являлся заинтересованной стороной - по публикациям других изданий выяснилось, что он "по совместительству" выступал на суде в качестве "эксперта-богослова" на стороне пиратского издательства, что, впро-чем, не помогло любителям попользоваться чужим трудом. Через некоторое время после этой публикации Федеральный Арбитражный суд признал полную правоту Московской Патриархии и обязал плагиатора-ответчика возместить ущерб. Естественно о результате этого судебного решения читатели ЦОВ не узнали.
Другой пример. История, упоминаемая "Вестником" в нескольких номерах (20, 23, 24), повествует о несчастном шестнадцатилетнем "пацане", приехавшим погулять в Мо-скву и познакомившимся в метро с иеромонахом Амвросием, который пригласил маль-чика к себе на ночлег. Там ночью "пацан" в ответ на "сексуальные домогательства" пыр-нул ножом "негодяя". Сейчас мальчик сидит в тюрьме и ждет судебного разбирательства. Автор двух материалов Михаил Ситников опирается исключительно на свидетельство (?) матери, пытающейся выгородить своего сына версией о "домогательствах", заранее, до судебного разбирательства, им верит, во всем обвиняет "с позволения сказать, священно-служителя" и безоговорочно встает на сторону безвинного "мальчишки, рискнувшего в нашем "правовом государстве" защитить свою честь от насильника". Ситников пате-тически восклицает: "Разве случай с о. Амвросием не является прекрасным поводом для архиерейского наставления на тему христианской нравственности...?" Ему вторит про-фессор Дмитрий Поспеловский, который еще до начала суда точно знает, кто виноват в этой истории и потому обвиняет Священноначалие в "терпимости и безразличии к нрав-ственному образу священника" (N 24). Однако предвзятость позиции ЦОВ видна уже в том, что во всех этих материалах намеренно скрываются факты, обнародованные в других изданиях: обвиняемый в насилии "худой, низкорослый, физически неразвитый подрос-ток", оказывается, был не один - его сопровождал еще и 17-летний приятель; они уже целый месяц "бомжевали" в Москве; оба они уже ранее привлекались милицией "по хули-ганке"; о. Амвросий десять дней пролежал в реанимации - удар ножом "прошил желу-док, печень"; кроме этого был еще удар керамической кружкой по голове (от чего он "насупился, сделался вялым и неразговорчивым"); но самое главное - убегая от поте-рявшего речь отца Амвросия, юноши "прихватили с собой куртку" потерпевшего ("МК", 30 августа 1997 г.). Мы уж не говорим о том, что статьях на эту тему в ЦОВ, о других версиях речь даже не заходит, в том числе о версии потерпевшего. Молчание Священноначалия до результатов суда вполне понятно - это единственно порядочная позиция в этой ситуа-ции...
В-четвертых, некоторым статьям, затрагивающим конфликтные церковные во-просы, присущи откровенная ложь, преднамеренная клевета, оговор "с далеко идущими целями".
Самый яркий пример в этом отношении - история, случившаяся летом 1997 года в храме Успения Богородицы в Печатниках. Настоятель этого храма известный обновле-нец священник Георгий Кочетков не пожелал смириться с переводом в его храм молодо-го священника и решил отомстить Патриархии тем, что оговорил своего собрата, объявил его сумасшедшим, заточил его до приезда психиатрической скорой помощи в алтаре и руководил его насильственной госпитализацией, предварительно приказав алтарникам с применением физической силы снять с него священнические облачения и крест. В тот же день молодой священник комиссией из трех врачей был признан абсолютно здоровым. На протяжении нескольких месяцев, пока работала церковная комиссия по расследова-нию этого дела, ЦОВ публиковал односторонние материалы на эту тему, цель которых была оправдать очевидно антихристианский поступок священника Георгия Кочеткова и его алтарников, поддержать клеветническую версию о душевном нездоровье молодого священника, заранее дискредитировать работу назначенной Патриархом церковной ко-миссии и вообще обвинить в организации этого инцидента Московскую Патриархию ("Не пора ли вспомнить гневные обличения Спасителя в адрес фарисеев и первосвящен-ников" - ЦОВ, N 20). РМ оказалась единственной газетой, которая опубликовала кол-лективное (1036 человек) лжесвидетельство прихожан храма о том, что "никто из наших братий-алтарников, ни тем более отец Георгий, не наносили оскорблений и побои свя-щеннику" (РМ, N 4188); предоставила место дерзкому письму академика С.С. Аверинцева Патриарху, отказывающего Первосвятителю в праве быть церковным судьей в этом деле (РМ, N 4190); наконец, устами главного своего редактора здесь была совершен недос-тойный подлог - Ирина Иловайская, по привычке встав на сторону гонителей Церкви, сослалась на психиатрическую экспертизу, по которой якобы молодой священник был "признан действительно неуравновешенным, а его госпитализация... была не только оправданной, но и необходимой" (N 4184). Экспертизы, действительно, были, но все три с совершенно противоположным результатом. Сейчас все эти перипетии уже не имеют никако-го значе-ния, поскольку после окончания действия церковной комиссии (а так же комиссии Министерства здравоохранения) и Указа Патриарха от 9 октября в соответствии с канониче-ским правом все виновники церковного бесчиния - от священника Георгия Кочеткова и членов приходского Совета до алтарников и регента церковного хора храма Успения - по-лучили разные церковные прещения, вплоть до отлучения от "общения церковного", но поч-ти сразу "в соответствии с требованием Указа Патриарха... прошли исповедь у епархиаль-ного духовника" (ЦОВ, N 25)...
К сожалению, ждать каких-либо извинений от членов редколлегии и авторов РМ и ЦОВ, раздувших из этой некрасивой истории настоящую клеветническую истерию, не прихо-дится. Профессор Дмитрий Поспеловский в своем полемическом раже договорился до того, что уподобил уважаемого в России покойного богослова отца Александра Шмемана священ-нику Георгию Кочеткову, нарушившему своими деяниями евангельские заповеди и многие церковные каноны: "Судьба о. Александра в современной Русской Православной Церкви была бы не менее жесткой, чем о. Георгия, а скорее всего, Шмемана бы убили, как его российско-го тезку" (ЦОВ, N 24). Кто теперь ответит за семена церковного раздора, посеянные газетой, за подобное "прикосновение" к церковным ранам руками, испачканных ядом лжи, ненависти, клеветы, злобы и зависти?
О том, что ЦОВ при любых обстоятельствах будет молчать, как несгибаемый "мальчиш-кибальчиш", говорит тот факт, что он ни разу за целый год не признал своего поражения ни по одному вопросу, даже в тех случаях, когда это поражение признавали те силы, на чьей стороне выступал "Вестник". Например, отлучение от Церкви прокурора Виктора Шестопалова архиепископом Волгоградским Германом названо в ЦОВ "анекдотическим случаем" (N 19). Тем временем, стало известно, что прокурор принес архиерею искреннее покаяние, признал в своих действиях ошибки и был с миром принят в лоно Церкви. Или другой случай. ЦОВ не раз сообщал о "неприятном инциденте" во время посещения Патриархом Алексием II Мамврийской обители в Хевроне, причем в таком духе, что якобы Патриарх был инициатором насильственного вторжения всей сво-ей свиты на территорию Русской Зарубежной Церкви (РМ, NN 4179, 4182; ЦОВ, N 20). Чтобы не утомлять читателя приведением цитат из ЦОВ и опровержением этих утвер-ждений из других, более достоверных источников, отметим только одно - глава сино-дальной комиссии Зарубежной Церкви по проверке этого инцидента архиепископ Марк "выразил глубокое сожаление" об этих событиях и передал Иерусалимскому Патриарху Диодору письменные извинения от имени первоиерарха РПЦЗ, митрополита Виталия, по поводу "грубого нарушения послушания" клириков РПЦЗ, препятствовавших Патриарху Алексию II и его сопровождающим поклониться святыням Хеврона.
В-пятых, иногда аргументация авторов ЦОВ в спорах настолько иссякает, что они вынуждены прибегать к самому низкому способу полемики - приписывать оппонентам чер-ты, действия и слова, являются плодом их собственной фантазии. Для подкрепления своих измышлений порой они ссылаются на невидимок-свидетелей. Естественно, адреса и имена этих оппонентов и свидетелей никогда не называются. Такие методы словопрений характери-зуют выступления Ирины Иловайской, Анатолия Красикова и особенно Михаила Ситникова.
Анатолий Красиков, например, утверждает, что представители движения "национал-православных" "то и дело" проповедуют свои идеи с амвона, они "мечтают о возвращении РПЦ статуса государственной Церкви, выступают с позиции расовой нетерпимости... восхваляют превратно толкуемые "традиции русского православия" (N 3); что "с амвона многих храмов россиян призывают к борьбе не на жизнь, а на смерть за "национальное рус-ское православие" (N 13). Хотелось бы знать адреса, если не многих, то хотя бы нескольких амвонов, где звучат эти призывы.
М.Ситников, рассказывая о конфликте главного врача (обвиненного независимой ко-миссией в недостаче почти в миллиард рублей) 5 городской больницы и его нескольких сто-ронников с Патриархией, пытается доказать "печальную неспособность руководства нашей Церкви находить общий язык с обществом..." и для этого приводит против священнослу-жителей важные свидетельства, принадлежащие странным анонимным персонажам: "сотрудница больницы", "один из врачей больницы", "одна из медицинских сестер больни-цы", "один из высокопоставленных сотрудников Департамента здравоохранения" (N 22). Все остальные свидетели почему-то имеют имена и фамилии. Или вот рассуждения того же автора, что очаги антисемитизма "локализуются в большинстве своем в православных приходах" и "имена проповедующих антисемитизм священников широко известны сре-ди верующих" (РМ, N 4182). Какие приходы и какие священники проповедуют антисеми-тизм? Вряд ли мы услышим адреса и имена от этого публициста. Он понимает, что этот во-прос у нас особенно болезненный, и конкретная - с называнием адресов и имен - клевета никогда не останется без серьезного аргументированного ответа, в том числе и судебного. А за такое, в его понимании "абстрактное" разжигание ненависти к РПЦ никто к ответу не при-тянет.
Тот же М. Ситников ложно информировал читателей о некоем "распоряжении Московской Патриархии" собирать подписи под обращением к Федеральному Собранию и о том, что 21 сентября 1997 года, то есть в день Рождества Пресвятой Богородицы, "в большинстве приходов вместо проповеди священники обращались к народу с призывами поставить свои подписи под воззваниями" (РМ, N 4190). Достаточно автору было обра-титься к своему отцу, уважаемому протоиерею, настоятелю крупнейшего храма в центре Москвы, чтобы убедиться, что никакого распоряжения, естественно, не было, это - кле-вета; а что касается храмов, в которых в двунадесятый праздник вместо проповеди читалось воззвание, то тоже желательно было бы узнать адресок...
В-шестых, время от времени ЦОВ решается очернить, опошлить, десакрализовать или хотя бы подвергнуть сомнению особо ценимые и почитаемые православными ве-рующими святыни и понятия.
В этом отношении обращают внимание на себя некоторые высказывания в газете относительно строительства храма Христа Спасителя, в создании которого участвовали сотни тысяч людей своим трудом, деньгами, молитвами. Когда еще затевалась стройка, негодованию РМ не было предела. К моменту выхода ЦОВ, совпавшему с первыми бого-служениями в храме, негативные оценки поутихли - не так-то стало просто говорить об этом символе покаяния и духовного возрождения в духе коммуниста В. Ампилова. Но и в этой ситуации ЦОВ (N 13) не сдержался, чтобы позлословить - без какой-либо право-вой, исторической, экономической, искусствоведческой аргументации - устами депута-тов Думы Г. Старовойтовой ("храм является символом эпохи сегодняшнего олигархи-ческого капитализма") и М. Меня (как-то даже по-дамски: "он какой-то бетонный и построен не по тем технологиям и вообще в нем нет ничего", "это построено на деньги частично пожертвованные, частично бюджетные, частично непонятного происхожде-ния").
Другим объектом постоянного раздражения ЦОВ является всенародное почитание царственных мучеников. Соборно канонизация не утверждена и потому любые доводы в ту или иную сторону вполне приемлемы, однако, до тех пор, пока эти доводы не затраги-вают чувства верующих, получающих реальную молитвенную помощь от призывания святых, или пока грубо не противопоставляются друг другу те, кто по разному относится к этому вопросу. Именно в эти болевые точки и старается бить авторы ЦОВ. Проф. исто-рии Д.В. Поспеловский пишет: "Интеллигенция, особенно историографически грамотная ее часть, в том числе и наиболее образованная часть духовенства, не примет канонизации; се-рые массы, руководимые красно-коричневыми попами, вроде Шаргунова и Дудко, покорно пойдут за своими пастырями" (N 9). Знает ли автор этого провокационного и вульгарного, в стиле МК, высказывания о том, что к этим "серым массам" принадлежат многие достойные люди, в том числе и митрополит Сурожский Антоний (Блум)?
Прот. Иоанну Свиридову, в отличие от Поспеловского, сама фигура царя-мученика приступов желчи не вызывает. Мало того, он находит для Николая II вполне "человеческие" характеристики. Своей статье, посвященной этому спорному вопросу, он поначалу хотел придать некую форму объективности и академичности, но с первых же строк "дал петуха" ("затянувшийся опыт лжи провокативно способствует развитию эгоистического иллюзионизма в русском сознании") и скатился в конце статьи к привыч-ным для себя инсинуациям. Объектом особого ожесточения выступили на этот раз те, кто почитает императорскую семью как святых. Это почитание он называет "плебейским" свойством: "Все это напоминает отношение дворни к своему помещику. Завистливая и жадная ненависть всегда соседствует с лицемерным заискивающим почтением и пре-клонением". К концу статьи главный редактор потерял всяческие нравственные тормоза: "Нужда в новом искупителе "специально" для России, помимо Христа-искупителя, - новый приступ язычества"(N 9)...
Еще один момент, с которым не может смириться редколлегия ЦОВ, связан с воз-вратом Русской Православной Церкви отнятых у нее ценностей. Игум. Иннокентий (Пав-лов) своему материалу, посвященному этой проблеме, дал примечательных подзаголовок "Нынешний Московский Патриархат не может быт признан правопреемником Православной Российской Церкви" (N 5). Прот. Иоанн Свиридов в этом отношении пошел еще дальше. В номере, целиком посвященном празднованию в православном мире Воскресения Христова, главный редактор преподнес свой пасхальный "подарок" Право-славию - статью о том, что отнятые Адольфом Гитлером недвижимость и имущество, принадлежавшие Русской Православной Церкви в Германии, не должны возвращаться ей: во-первых, потому что мы молимся "И остави нам долги наша, как и мы оставляем долж-никам нашим"; во-вторых, потому что в Германии есть Русская зарубежная Церковь, кото-рая хотя и находится в расколе, но уже распоряжается этим имуществом; в-третьих, потому что епископы Московской Патриархии, попав в Германию, будут выполнять агентурную роль, поскольку "всегда готовы послужить за границей российскому правительству" (N 14). Как видим, цинизму главного редактора предела нет - в своей ненависти к Московской Патриархии он готов взять себе в подмогу даже Адольфа Гитлера.
Впрочем, специфическая "пасхальная" тема ЦОВ на этом не ограничивается. Лю-бопытна реакция ЦОВ на то, что голос православной общественности России остановил показ в пасхальную ночь по НТВ богохульного фильма М. Скорцезе "Последнее искуше-ние Христа". В реакции "Вестника" на отмену демонстрации этого фильма проглядывает-ся тот же пафос, которым были проникнуты материалы антицерковной печати, попытав-шиеся этот скандал использовать в качестве доказательства опасности укрепления в Рос-сии Русской Православной Церкви: протесты против показа - это нарушение свободы мнений, установление церковной цензуры. К этим качующим из газеты в газету доводам ЦОВ присовокупляет еще и свои: "Церковь отделена от государства, а вера - личное дело каждого гражданина... Пасхальную ночь христиане проводят в храме... таким об-разом, показ фильма нельзя считать адресованным верующим людям" (N 15). В резуль-тате, ЦОВ в Пасхальные дни на приветствие большинства населения России "Христос Воскресе!" - как бы отвечает: "Это ваше личное мнение. Мы уважаем свободу и плюра-лизм взглядов, в том числе и тех, кто вместе с атеистами и со Скорцезе считает, что - нет, не воскрес!".
Нельзя не отметить еще несколько вопиющих и кощунственных акций "Вестника". В первую очередь, это публикация статьи иеромонаха Шевтоньского католического мо-настыря Антония Ламбрехтса по поводу канонического запрещения в священнослужении архимандрита Зинона. В ней католик учит православного епископа, как ему управлять в своей епархии и даже бесцеремонно упрекает его, что он на Страшном Суде перед кано-нами едва ли оправдается (N 11).
Другой случай, ставящий рекорд по бестактности, относится к публикации в ЦОВ ранее не публиковавшейся статьи преподобного Амвросия Оптинского о старообрядче-ских раскольниках и статьи В.В. Розанова о праведном Иоанне Кронштадском. "Нет ни-какого сомнения в том, - пишет С. Юров, - что два нижеследующих текста... многим покажутся шокирующими. Статья оптинского старца, чья святость не может быть подвергнута сомнению (замечательное признание: и на этом спасибо! - АЦСПГ), навер-няка огорчит тех, для кого уважительное отношение к чужим религиозным убеждени-ям является требованием христианской совести. Статья Василия Розанова наверняка возмутит кого-то из тех, кто чтит святого праведного Иоанна Кронштадского как последнего святого". Казалось бы, причем тут ЦОВ и его член редколлегии С. Юров - ведь автор одной из статей Розанов? Однако В.В. Розанов писал свою статью о почившем протоиерее Иоанне Ильиче Сергиеве, а С. Юров вместе с ЦОВ уже имеют дело с недавно прославленным святым Иоанном Кронштадским. Разница - большая. Но желание, чтобы православные, как пишется в том же N 16, "не теряли трезвости взгляда на те противоре-чивые процессы, которые идут в нашей Церкви в трудное время поисков выхода из историче-ских тупиков" превышает даже тот факт, что статья эта многажды раз перепечатывалась в последние годы...
"Прикосновение к ранам" авторами ЦОВ имеет весьма специфический характер. Нередко вместо медицинской обработки этих ран их по-дилетантски, а иногда даже с ка-ким-то садистским наслаждением расковыривают, оставляя на этом месте кровавое гниющее месиво. Но чаще всего, как мы убедились, никаких "ран" на самом деле нет, их в своем воображении создают сами члены редколлегии "Вестника".

7. "Самая выдающаяся и яркая
личность нашего времени"

П. Верховенский: "Знаете ли, я думал отдать мир па-пе. Пусть он выйдет пеш и бос и покажется черни: "Вот, дескать, до чего меня довели!" - и все повалят за ним, даже войско. Папа вверху, мы кругом, а под нами ши-галевщина. Надо только, чтобы с папой Internationale согласилась; так и будет...
...Мы уморим желание: мы пустим... сплетни, донос; мы всякого гения потушим в младенчестве..."
Ф.М. Достоевский, "Бесы"

В одном из последних номеров "Русской мысли" (N 4193) главный ее редактор И. Иловайская уже не в первый раз вынуждена оправдываться в чрезмерном преклонении и слишком пристальном внимании ее газеты к католикам и папе Павлу Иоанну II. Ирина Алексеевна "хорошо знает, что обязательно кто-нибудь прошипит эту глупость (?) в России" и знает, как на нее ответить: "Большинство человечества, независимо от кон-фессиональной принадлежности, говорит, что он (папа - АЦСПГ) - самая выдающая-ся и яркая личность нашего времени". Ровно год назад (N 4145) отвечая на те же самые упреки, И. Иловайская писала в статье "Не много ли в "РМ" про Иоанна Павла II?": "С очень многих, подчас вовсе неожиданных сторон звучат высокие оценки его морального влияния как стойкого и одаренного Божьей благодатью глашатая Евангелия и защитни-ка человека... Иоанн Павел II всегда был источником добра и доброты, и в частности по отношению к России".
Знакомясь с годовой подшивкой "Церковно-общественного вестника", можно только сожалеть, что этот "источник доброты" никаким образом не смог напоить своей живительной влагой авторов этого издания. Именно этого качества - доброты, особенно в отношении Православия - как раз в материалах газеты вообще нет. Ради справедливо-сти, надо отметить, что здесь есть достаточное количество вполне профессиональных материалов, иногда, хотя и спорных, но весьма интересных и информативных, но при всем при этом - среди них не найдется ни одной доброжелательной статьи о России и ее истории, о Русской Православной Церкви - о ее святых, ее Соборах, ее Предстоятеле и ее иерархах.
Чаще всего номера ЦОВ представляют собой красочную привлекательную оберт-ку, внутри которой прячется ядовитая конфета, отравляющая своими токсическими веще-ствами - злобой, клеветой, ненавистью, ожесточением, враждебностью - всех, прика-сающихся к ней. Причем все это делается на фоне вполне доброжелательного отношения к католицизму, протестантизму, современному масонству (N 11) и даже тоталитарным сектам. Но вот уж кто входит в "касту неприкасаемых" для авторов РМ и ЦОВ - это лю-бой представитель Ватикана: будь это апостольский администратор Европейской части России архиепископ Тадеуш Кондрусевич, или канцлер апостольской администратуры В. Барцевич, или апостольский администратор Сибири епископ Иосиф Верт, не говоря уже о главе католиков Иоанне Павле II.
В своем журналистском отчете (N 22) о поездке на всемирный парижский форум католической молодежи в августе 1997 года священник Георгий Чистяков с восторгом пишет: "Сюда приехал Иоанн Павел II, но христиане нового поколения увидели в нем не столько первоиерарха Римско-Католической Церкви, сколько старого и мудрого челове-ка, который может понять их и услышать их голоса... Летом 1997 года Париж увидел не того "Божьего атлета", который приезжал сюда в 1980 г., а человека, чье здоровье разрушено, с трудом передвигающегося и при этом упорно преодолевающего свою сла-бость". ( Ср. с устным выступлением о. Георгия по ЦХОК 24. 08. 97: "Сила Моя в немощи совершается. Невольно вспоминаешь эти слова, когда смотришь на папу Иоанна Павла и слушаешь, что говорит он... Действительно старец! Старец в том понимании, в каком старцем мы называем Силуана Афонского, Амвросия Оптинского и других, о которых мы вспомина-ем сегодня как о святых, как о преподобных, как о чтимых нами людях... Старец! Не как епи-скопа, не как предстовителя Римско-католической Церкви или ее предстоятеля, не как главу государства ватикан, а именно как старца!")...
Особенно любят авторы ЦОВ противопоставлять римского епископа Предстоятелю Русской Православной Церкви, причем изощренно подтасовывая факты и аргументы таким образом, чтобы возвысить первого за счет второго. Так, например, в одном номере РМ (N 4179), на одной и той же странице, помещены репортажи о двух паломнических поездках - Иоанна Павла II в Польшу и Патриарха Алексия II на Святую Землю. "Благодаря Иоанну Павлу II (у поляков - АЦСПГ) открылся другой, лучший облик людей. На две недели палом-ничества притихли все политические споры... Папа говорил просто... В его голосе слышались смирение, забота и любовь..." Это с одной стороны. С другой же: "Беседы (Алексия II - АЦСПГ) с руководителями израильского государства носили скорее церемониальный ха-рактер... Во время визита произошел инцидент, который ярко иллюстрирует конфликт-ные отношения между МП и РПЦЗ..." И далее в предвзятом, грубом и ложном свете рас-сказано о "вторжении" ("сорвали замки и засовы", "толпа самовольно проникла" и т.д.) делегации Патриарха в монастырь РПЦЗ у Маврийского дуба, о котором мы уже писали.
Нападки на Святейшего Патриарха Алексия II имеют в РМ и ЦОВ самые разные формы. В большинстве случаев сам Предстоятель по имени не называется, ему придумы-ваются самые замысловатые псевдонимы. Например, стоило Святейшему Патриарху вы-ступить на Епархиальном собрании 12 декабря 1996 года и высказать недоумение по по-воду некоторых выступлений клириков Московской Патриархии по Христианско-общественному радиоканалу, которые "являются соблазном для неокрепших в вере лю-дей", в ЦОВ появляется статья под названием "Что им в нас не нравится?" (N 5). В слове "им", "они" здесь подразумевают всех (в том числе и Патриарха), кого смущает, что этот прокатолический с антиправославными тенденциями канал финансируется като-лическими фондами (один из этих фондов ЦОВ стыдливо называет лишь по-немецки "Kirche in Not", что в переводе звучит как "Церковь в беде"), что на этом канале глумятся над православными святыми и превозносят еретиков, что выступающие на нем священ-ники не признают некоторых церковных праздников и пропагандируют не только католи-ческие догматы, но и экстрасенсов. Этих критиков радиоканала (в том числе и Святейшего Патриарха) ЦОВ называет "ревнителями не по разуму" и "конфессионалистами".
Достается Патриарху после его Указа о временном запрещении священника Геор-гия Кочеткова. Этот Указ Патриарха назван "крайне ограниченной точкой зрения" (N 20).
Иногда поношение Святейшего Патриарха происходит через абстрактную критику по-зиции Московской Патриархии, Синода и даже Собора. Архиерейский Собор, прошедший в феврале 1997 года, обозревателем ЦОВ Д. Лекторским (коллективный псевдоним редколле-гии) оценивается предвзято негативно, как бы "извне", с позиции людей, с подозрительно-стью относящихся к усилению в обществе роли Русской Православной Церкви. Д. Лектор-скому буквально все отвратительно в этом Соборе, он клеветнически приписывает ему "поднятие собственного статуса за счет понижения статуса других религиозных объеди-нений"; стремление "получить определенные привилегии" опять-таки за счет запрета "чуждых организаций"; "признание собором ненормальности для общества как политической борьбы, так и культурного многообразия" и многое другое. Особенно не нравится Д. Лекторскому заключение Московской Патриархией двусторонних договоров с силовыми министерствами и ведомствами. Христианскому Вестнику не по нутру проповедь христианских заповедей в казармах и в тюремных камерах, и потому ЦОВ заявляет, что ему "наиболее правильным представляется вообще подтверждение запрета на любую религиозную проповедь в госу-дарственных структурах"(N 11).
В статье "Формула Достоевского" (РМ, N 4187) Михаил Ситников нападает на Московскую Патриархию и изображает ее в роли провокатора событий, произошедших в храме священника-обновленца Георгия Кочеткова. При этом он не приводит в подтвер-ждение своей более, чем сомнительной версии ни единого факта. Он не приемлет и Указа Патриарха о запрещении о. Георгия и квалифицирует его как расправу над общиной, ко-торая "давно была бельмом на глазу у администрации РПЦ". "Для полуграмотных "советских" и циничных "новых русских" церковных администраторов, - пишет автор, - самостоятельный и крепко стоящий на ногах приход означает обесценивание их соб-ственной "руководящей и направляющей" роли". Ситников использует все средства, что-бы в привычной для себя развязной манере полить грязью и оклеветать Московскую Пат-риархию и Священноначалие, которые "противятся любому инакомыслию", создают "Церкви имидж религиозной мафии", "в своих представлениях мало что сохранили от евангельских принципов", "для продления действия собственного авторитета ей прихо-дится воспитывать у верующих веру в себя, так как вера людей Богу... означала бы крах советской церкви" и вообще живут по "формуле Достоевского": "Если Бога нет, значит все позволено". Такой концентрации злобы в отношении Церкви не достигает в сво-их статьях даже московские комсомольцы Колпаков и Бычков!
Впрочем иногда ненависть застилает глаза Ситникову настолько, что он полно-стью теряет логику в своих рассуждениях и строчит абсолютную абракадабру: "На фоне скандала с попыткой протолкнуть на подпись президенту подложный законопроект "О свободе совести" администрация РПЦ-МП, избравшая этот путь для собственной популя-ризации, теперь просто обязана создавать больше ситуаций несогласия между различными группами в своей юрисдикции. После провала попытки дискриминировать другие конфессии необходимо каким-то образом оправдать свою активность в стремлении занять положение господствующей религиозно-политической группы хотя бы в пределах российского правосла-вия, которое, как известно, далеко не исчерпывается Московской Патриархией, организован-ной сталинским НКВД в 1943 году".
В одном из номеров РМ хула на Церковь и на Патриарха звучат из уст невежест-венного в церковных вопросах английского журналиста, чью статью с превеликим удо-вольствием перепечатывает ЦОВ из лондонского The Economist. Оказывается, что сего-дня Русскую Православную Церковь отличают "русский шовинизм и теневая экономика", "атмосфера заговора и нездорового соглашательства с властями", что роль Патриарха - "роль вождя бывшей компартии" (N 16).
Но пик нападок "Вестника" на Предстоятеля Русской Церкви достиг своего апогея в то время, когда Святейший Патриарх отстаивал закон "О свободе совести" и когда он отказался от встречи с Иоанном Павлом II.
И. Иловайская начала "обсуждать" закон с того, что дезинформировала публику, не знакомую с его содержанием, что в законе есть "провозглашение одной конфессии государственной Церковью или религией" (РМ, N 4181). Затем позволила опубликовать унижающие волеизъявление российских законодателей документы: "Письмо" 32-х чле-нов парламента США Б.Н. Ельцину по поводу закона, который еще даже и не обсуждался в Думе (N 13), "Обращение" 26 членов Конгресса США, "Официальное заявление" от имени Европейского Союза, "Письмо" Папы Иоанна Павла II Президенту Б. Ельцину (N 20) уже после принятия Думой и Федеральным Собранием закона. В этих документах бы-ло осуществлено беспрецедентное в международной практике давление на Президента, призванное ущемить права большинства российских граждан, исповедующих Правосла-вие, принизить значение Русской Православной Церкви в истории России, открыть сво-боду на территории РФ деструктивным сектам, поскольку, как мы помним, такова док-трина тех, кто боится усиления Русской Православной Церкви: "Америка заинтересована в укреплении и росте в России нерусских религий и философий, в том числе и католи-цизма, который является мощной международной силой" (N 2).
Уже одно то, что Святейший Патриарх (вместе с Синодом РПЦ, законодателями, администрацией Президента, Правительством, главами и ответственными представите-лями основных в нашей стране конфессий и религиозных объединений) поддержал закон, а американские сенаторы и Иоанн Павел II не поддержали, дало повод ЦОВ стать его не-примиримым противником и начать клеветническую кампанию против защитников зако-на. Так, пущенная с легкой руки ЦОВ (N 21) ложь о том, что Патриарх Алексий II якобы пригрозил Президенту, чтобы тот подписал закон, стала гулять по российской и зару-бежной прессе (на самом деле в письме Патриарха Б.Н. Ельцину есть предостережение, что отклонение Президентом закона "может создать в России напряжение между властью и большинством народа").
"Возникает следующий вопрос, - пишется в редакционной статье ЦОВ (N 21), - насколько эти угрозы православных иерархов соответствуют природе истинного православия?.. Пьянящее чувство близкой победы позволяет членам редколлегии отпус-тить все тормоза приличия и уже нападать не на "позицию" Патриарха и членов Синода, а на "личности": "Где, кроме как в праздничных посланиях... нынешние русские право-славные архиереи говорят о Боге?.." И это говорится о своем Священноначалии, в том числе и о Святейшем Патриархе, который в год служит в несколько раз больше литургий (в 1996 году, например, Алексием II было совершено 226 богослужений, и каждый раз он говорил после них проповеди), чем все, вместе взятые, священники-члены редколлегии ЦОВ. Но продолжим цитирование: "Вместо проповеди о Боге Живом и спасительно-сти обращения к Нему, внешние слышат лишь слова о "православии", которое по-степенно утрачивает черты христианства... Те, кто определяет сегодняшнюю по-литику Московской Патриархии, стараются превратить РПЦ в религиозный де-партамент государства... Наши заслуженные иерархи хотят восполнить тающий моральный авторитет РПЦ за счет приобретения нового официального государст-венного статуса..." (N 21) Какой накал злобы, сколько слепой ненависти и высокоме-рия, какая концентрация клеветы на такое небольшое пространство текста!
Н. Бабасян в N 22 продолжила шулерскую игру с письмом Патриарха: "Предстоятель РПЦ... пригрозил президенту созданием "напряжения между властью и большинством народа". Далее - больше: обычная для ЦОВ газетная "утка" превращает-ся в политическую интригу. В N 24 Д. Лекторский уже пишет, что "Патриарх угрожает нестроениями в обществе". Позицию Русской Православной Церкви в вопросе о законе автор называет "русской спецификой" и со скорбью и сожалением пишет, что эта "специфика" "никак не вписывается в демократию западного образца, но при этом она постепенно обретает плоть - силу, с которой придется считаться. В том числе и За-паду".
Однако все это только была подготовка к тому шквалу поношения и клеветы, ко-торый обрушил ЦОВ на Святейшего Патриарха, когда в июне не состоялась венская встреча Алексия II с Иоанном Павлом II. В изложении "Русской мысли" и ее "церковного" приложения история подготовки этой встречи, а также реальные причины, по которым она не состоялась, были полностью скрыты и вместо них нафантазированы другие.
И. Иловайская, как и прежде во всех кампаниях своей газеты по дезинформации, первая высказала самую первую неправду о том, что "инициатива (встречи) исходила от российской иерархии" (N 4179). Это не так. Иоанн Павел II еще с "горбачевских" времен добивался приезда в Россию и встречи с Патриархом Московским и всея Руси (за всю почти тысячелетнюю историю отпадения католиков от Православия такой встречи еще не было). Папа даже обещал привезти на эту встречу украденную в начале века в России ве-личайшую православную святыню - Казанскую икону Божией Матери, хранящуюся в последние годы в келье самого Иоанна Павла II. (Как некогда, в 1930-е годы обсуждался вариант принятие Русской Православной Церковью унии с Ватиканом за мощи святителя Николая, которые были бы переданы в Россию из итальянского города Бари - см. книгу Антуана Ванжера "Рим и Москва. 1900-1950"). Три года велись переговоры, и условием встречи российской стороной ставился отказ от унии и от прозелетизма - с тем, чтобы прекратились, существующие с молчаливого согласия Ватикана гонения на православных на Украине, чтобы не создавались новые католические епархии и духовные школы там, где их никогда не было. Надо отдать должное доброй воле Ватикана, который все эти три года соглашался с тем, что без решения этих конфликтных вопросов никакие переговоры невозможны. На этой основе готовились и согласовывались все документы. Однако на-кануне встречи Иоанн Павел II лично вычеркнул из итогового документа пункты об отка-зе Ватикана от унии и прозелетизма, тем самым сорвал так тщательно готовившуюся встречу.
Таким образом, истинным инициатором того, чтобы эта встреча не состоялась, был Римский епископ, о чем и сказал в своем заявлении Святейший Патриарх. И. Ило-вайская не замедлила отреагировать на это обвинением Предстоятеля Русской Церкви во лжи: "Патриарх Алексий II... резко обвинял Ватикан за срыв встречи, сопровождая об-винения фантастическим рассказом о том, как в последнюю минуту и втихомолку якобы западная сторона изменила текст подготовленного совместного документа, изъяв из него "самые важные для Русской Православной Церкви" положения. Надо полагать, что Патриарху кто-то подсказал такую версию и поступил при этом весьма нелояльно по отношению к своему Предстоятелю, ибо такой факт в наши дни просто невозможен и у западных комментаторов подобные объяснения могут вызвать только насмеш-ку". И. Иловайская делает глубокомысленный вывод, что действия Патриарха и Синода доказали "правильность прогнозов тех иностранцев и россиян, которые годами тверди-ли, что Церковь будет в России силой, толкающей к замкнутости, изоляции, отчуж-дению по отношению ко всему миру" ((N 4179)
Главному редактору РМ вторят ее верные пажи - прот. Иоанн Свиридов и свящ. Георгий Чистяков, написавшие в N 18 ЦОВ полную домыслов и демагогических декла-раций статью "Встреча, которая не состоялась". Авторы, клирики Московской Патриар-хии, не только отвергли реальные факты, не только не пожелали вникнуть в доводы сво-его Патриарха и Священного Синода, но и попытались их скрыть от читателей ЦОВ, что говорит уже об определенном умысле. Главной действующей силой в этом церковно-дипломатическом инциденте, оказывается, был не Папа и даже не Патриарх, а 1) комму-нистическая и патриотическая печать, атакующая Первосвятителя с 1991 года; 2) церков-ные публицисты - авторы некоторых брошюр и книг, в которых критикуются взгляды свя-щенников Иоанна Свиридова и Георгия Чистякова; 3) и почему-то "ряд преподавателей Московской духовной академии и Свято-Тихоновского богословского института". Осо-бенно поражает следующее рассуждение двух авторов, рассуждение, превосходящее по своей демагогичности и грубости в отношении Патриарха все их другие пренебрежитель-ные высказывания о РПЦ: "Папа воспринимается повсюду не только как глава Като-лической Церкви, но и как человек, которому доверяют миллионы. Отказавшись от встречи с ним, Россия (это еще один псевдоним Патриарха - АЦСПГ) тем самым не-вольно продемонстрировала свое презрение к их ожиданиям, к их желанию видеть в нас братьев, а не врагов".
История о том, что Патриарх в инциденте с несостоявшейся встречей оказался за-ложником определенных политических и идеологических сил, что он явился жертвой об-мана и даже шантажа, настолько понравилась И. Иловайской, что она решила ее творче-ски развить в одной из своих последующих статей: не обвинять же в срыве встречи "самую выдающуюся и яркую личность нашего времени", хотя он и является истинным виновником!
В своем обзоре западной и российской прессы, главный редактор РМ неизменно выбирает (особенно когда речь идет о Русской Православной Церкви и ее Предстоятеле) только то, что содержит в себе всяческую клевету на Церковь и очернение Патриарха. И. Иловайская со смаком без всяких комментариев пересказывает кощунственные высказы-вания о них, в том числе и откровенно злобные, например, о Священном Синоде - "политбюро Московской Патриархии" или вообще о Православии - "православизм" (это "меткое и страшное слово" Иловайская слышала в России "от очень верующих и церковных людей"); обращает внимание на публикацию отрывка из отчета, написанного в 1968 году будущим Патриархом по поводу служебной поездки в Рим, и с удовольствием цитирует вывод публикатора: "никакого покаяния ждать не приходится".
Далее автор в своем разоблачительном пафосе доходит до обвинения Патриарха в том, что он поддался не только политическому шантажу, но даже и подкупу - ее беспо-коит "наличие красно-коричневых сил и таких денег у них или аргументов для шан-тажа, что на исполненных ненависти и злобы изданиях вдруг вновь появляется патриаршее благословение" (имеется в виду "Радонеж" - пожалуй, единственное у нас издание, критически осмысляющее публикации "Русской мысли"). По мысли Иловайской, разговоры о "неминуемом" приходе "национал-коммунистов" к власти приводят к тому, что "церковный истаблишмент к этому заранее приспосабливается. Оттого и такой оскорбительно внезапный отказ от встречи Патриарха с Папой, после многомесячных переговоров и приготовлений и после того, как Рим принял все условия (!?), предъявлен-ные РПЦ". Любимый прием Иловайской - противопоставить Святейшего Патриарха Алексия II Иоанну Павлу II - и здесь не заставил себя ждать. О Патриархе: "в очередной раз сумел избежать объятий христианского брата"; о Папе: "человек воспитанный, он не отменяет визитов в последнюю минуту". В таком же духе противопоставляется у Иловайской призыв католиков (обращение фонда "Церковь в беде"): "Церковь должна вступить на путь новой евангелизации, как мирный крестовый поход, чистый и свобод-ный от каких-либо скрытых целей" и мистифицированный ею же призыв РПЦ: идти "дружными рядами в храм, как на первомайские торжества, под знаменами православ-ного фундаментализма" (N 4183).
Из этого всего можно сделать только один вывод: зачем "самой выдающейся и яркой личности нашего времени" встречаться с лжецом, приспособленцем, жертвой шантажа, с человеком, способным поддаться на денежный подкуп, презирающим ожида-ния миллионов людей (именно таким авторы ЦОВ изображают Патриарха всея Руси)?..
Такая неизящная политическая мистификация, такая концентрация лжи и такая высочайшая степень беззастенчивости в его провозглашении главным р